Книга Башня Авалона, страница 52 – Майк Омер, К. Н. Кроуфорд

У меня отвисает челюсть:

— Вы хотите, чтобы я откусила ему нос?

— Он был сверху, в нескольких дюймах. Все, что тебе нужно было сделать, – поднять голову и откусить ему нос. Вцепиться в этот нос зубами изо всех сил и грызть, пока не разорвешь в клочья. Или отвлечь Тарквина и ногтями выцарапать ему глаз.

— Вы хотите, чтобы я его ослепила?

— Я хочу, чтобы ты попыталась! – кричит Вивиан. – Почему ты не ударила его скрытым ножом?

Я таращусь на нее:

— Каким скрытым ножом?

— Который должна иметь при себе. – Она раздраженно всплескивает руками. – Ты маленькая и слабая. Тебе всегда нужно носить с собой скрытый нож. И каплю яда. Не будь идиоткой, Ния. Рафаэль прав в одном: нравишься ты мне или нет, но ты одна из двух наших Стражей – и должна остаться в живых. Значит, все средства хороши.

Я откашливаюсь:

— Значит, вы не будете пытаться меня убить?

— Убью, если окажешься предательницей. А если нет, то не буду. Лично мне ты не нравишься, но мы можем использовать твой дар. А для этого тебе нужно выжить.

— Я и собираюсь.

Вивиан оглядывает меня с ног до головы:

— С этого момента я буду тренировать тебя. Занятия начинаются в восемь утра, поэтому я хочу, чтобы ты приходила к шести, перед завтраком. Будем тренироваться индивидуально.

— Чудесно. – Перспектива каждый день с утра пораньше выслушивать вопли Вивиан напоминает мой личный ад. – И как долго?

— Пока. Я. Не буду. Довольна. – Она отворачивается.

Сердце бешено колотится, пока я поспешно выхожу из зала. К моей радости, Серана дожидается в каменном коридоре.

— Чего она хотела?

Я вздыхаю:

— Чтобы я позанималась дополнительно.

— Не так уж плохо.

— Каждое утро в шесть.

У нее отвисает челюсть:

— Это же настоящая пытка…

— Все же это лучше, чем умереть. – И, подумав, я добавляю: – Чуть-чуть лучше.

* * *

Когда мы появляемся на уроке фейри-языка, остальные курсанты уже сидят на скамьях, расставленных вдоль длинного зала. На каменном потолке вырезаны слова на фейри и прекрасные виноградные лозы и цветы. Мы с Сераной тоже занимаем места.

Амон, с которым я познакомился накануне, входит в деревянную дверь и идет по центру зала. Он поглаживает светлую бороду, на пальцах сверкают кольца.

— Доброе утро. – Его низкий голос отражается от потолка. – Надеюсь, все вы написали эссе, заданное на прошлом уроке…

— Вот фигня, – бормочет Серана. – Я забыла.

— Давайте посмотрим. – Амон оглядывает класс и останавливает взгляд на блондинке. – Мойра, если я скажу: «Слиха, ма ан билах ласифрия», что ты ответишь?

— Э-э… – Мойра вымученно улыбается. – Смола?

Он поджимает губы:

— Достаточно. Пока что. А если я скажу: «Тавои ити чуинг эн феаста», что бы ты ответила, Серана?

Я мысленно перевожу с фейри, что он только что пригласил ее на праздник.

— Э-э-э… – Серана ерзает на скамье. – Я бы ответила…

— Ле плексиур мо стор, – шепотом подсказываю я, прикрывая рот ладонью. – Я бы с радостью, сэр.

— Ле плексисигур мо сортор, – выпаливает Серана.

Амон хмурится:

— Не понимаю, при чем тут мой дядя, но он никогда не поступил бы так с коровой. Ния, кажется, ты знаешь ответ. Что бы ты сказала?

Я откашливаюсь:

— Ле плексиур мо стор. Ани рак гуна нуа де дит.

Он выгибает бровь и спрашивает на фейри:

— Ты уже немного владеешь языком фейри?

— Чуть-чуть, – отвечаю я тоже на фейри. – Мне говорили, что у меня неправильное произношение. Я училась по книгам, а этот язык не похож на другие, которые я знаю.