Книга Башня Авалона, страница 56 – Майк Омер, К. Н. Кроуфорд

— И не помнишь, как почувствовала связь с магией?

— В тот момент не помню.

Ярость. Когда я думаю о фейри, охотящихся за маленьким босоногим Мало, то испытываю приступ ярости.

…Я открываю глаза. Гул пропал, покалывание в руках прошло, а в груди горячо. Смотрю на ящик. Завеса по-прежнему там, но ее сила исчезла. Я наклоняюсь вперед, готовясь к боли, но пальцы легко проходят сквозь туман. Я хватаю шар. Моя рука всё еще внутри ящика. Я смотрю на Рафаэля в ожидании его реакции.

На его губах появляется улыбка – и меня тут же захлестывает поток боли. Она обжигает, пронизывает насквозь. Я кричу, ослабляю хватку и роняю шар. Тот падает на пол. В следующую секунду мои руки оказываются в руках Рафаэля. Его магия шелестит по коже, посылает пульсирующий жар в мышцы. Сердце колотится как бешеное, я испускаю долгий прерывистый вздох.

— Спасибо.

Рафаэль приподнимает брови:

— Неплохо для начала.

Я высвобождаю руки и обхватываю ими себя. Я дрожу, зубы начинают стучать. Кажется, что холод пробирает до костей.

— Почему здесь так холодно? – Я смотрю на камин, где по-прежнему пляшет пламя.

— Применение магии очень быстро высасывает энергию из тела, – объясняет Рафаэль. – Это значит, что она забирает твое тепло. Разве не так было в прошлый раз, когда ты использовала свою силу?

Я смутно припоминаю ледяной ветер и резкое падение температуры.

— Да, действительно, так и было.

— Для первого раза хорошо, – заключает Рафаэль. – Твои способности нестабильны, но над этим мы поработаем. Есть идеи, почему магия перестала действовать?

— Нет.

Неправда. Магия перестала действовать, как только я взглянула на Рафаэля. Мою силу питали страх и ярость. А когда я смотрела на Рафаэля, чувствовала что-то другое. Неприятно признаваться самой себе, но мне хотелось произвести на него впечатление. Когда-то давно он отверг меня. И теперь я всего-навсего хочу доказать, что он ошибся.

Профессор Райт Пендрагон стоит перед нами в каменном зале, одетый в длинную черную преподавательскую мантию; на нем золотой торк. На рукавах вышит зловещий фамильный герб – щит с короной и отрубленной головой в центре. Он не только наш профессор, но и Сенешаль^[25] Башни Авалона – местный директор и рыцарь Круглого стола. Вместе с Вивиан и Рафаэлем он входит в число самых высокопоставленных членов МИ–13, которые тайно встречаются для планирования наших миссий. К сожалению, меня он, похоже, ненавидит.

Я опираюсь подбородком на запястье и наблюдаю, как другие курсанты входят друг за другом, занимая места на скамьях по обе стороны зала. Свет проникает в ромбовидные окна и падает полосами на пол.

Туфли Райта стучат по каменным плитам, пока он вышагивает между скамьями. Поворачивается, роскошные светлые усы подрагивают; поправляет монокль и смотрит в потолок.

— Магия. Самое большое преимущество фейри перед родом человеческим. И, как говорит моя прекрасная племянница Джиневра, самая серьезная угроза для нас, людей.

Джиневра – та роскошная платиновая блондинка, которая была в комнате Рафаэля. Мои мысли уносятся далеко, когда я представляю, чем Рафаэль с Джиневрой занимались в то утро…

Я пытаюсь сосредоточиться, но чувствую себя измотанной. Сегодня утром Вивиан была особенно настойчива, заставив меня выполнить ряд упражнений по укреплению моих легких. Из-за занятий с ней, регулярных уроков верховой езды, письменных заданий и зазубривания географии Франции последние три недели я почти не сплю. Кроме того, я провела три тренировки с Рафаэлем, на которых он постоянно повторял, чтобы я не обращала внимания на эмоции. Я искренне старалась, потому что его манящий запах и мощные загорелые плечи сводят меня с ума.