Книга Последний якудза. Закулисье японской мафии, страница 111 – Джейк Адельштейн

Убийцы Цукасы так и не были пойманы и, вероятно, никогда не будут. Он был побочной жертвой в темном и ужасном преступлении. Жизнь якудза опасна. Цунами подвел итог наилучшим образом.

— Я где-то читал, что, когда на Западе звонит колокол, это значит, что кто-то умер. Это не то же самое, что означает звон в пять вечера здесь, в Японии, но с 1995 года всякий раз, когда я слышу эту мелодию, я не могу отделаться от мысли, что кто-то где-то умрет. И, если мне не повезет, это буду я.

В 1996 году японский народ говорил о моральном упадке во всех уровнях общества. Газеты и журналы активно писали о явлении под названием энджо косай – практике платных свиданий между взрослыми мужчинами и школьницами, что вызвало волну общественного осуждения. Хотя было неясно, насколько это явление было распространено в действительности, массовое внимание к нему породило бурные дискуссии и повышенное внимание.

Правительственное расследование, касавшееся проблемных кредитов на сумму 350 миллиардов долларов, ставило всех якудза в неловкое положение. В январе японский парламент провел слушания по вопросу о спасении министерством финансов семи неплатежеспособных японских жилищно-кредитных корпораций, известных как джусен. На долю джусена приходилось 65 миллиардов долларов безнадежных долгов, которые включали в себя неудачную застройку всего: от полей для гольфа до жилых комплексов.

Многие якудза боялись, что правительство может постучаться и к ним, чтобы забрать причитающиеся им деньги. Экономический пузырь давно лопнул, но поток дурных вестей еще не иссяк. Экономический пузырь был одним длинным азартным загулом всей страны, и якудза играли роль дома. Но иногда проигрывают даже дом. Никому не может везти вечно.

Время от времени Сайго срывался и возвращался к своей зависимости. Однако он употреблял лишь изредка, и Наставник постоянно напоминал ему, что Сайго навсегда останется зависимым, чтобы тот «не обманывал себя и не думал, что может просто время от времени употреблять».

Тем летом Сайго сидел в доме Наставника, наслаждаясь вкусным домашним обедом, когда тот приказал ему закатать рукава. Сайго сделал, как ему было сказано, показав свои татуировки от локтей до запястий. Следов от уколов не было, но Наставник знал, что они где-то есть, поэтому они заключили пари. Если Наставник найдет следы от уколов, Сайго отдаст ему 10 тысяч иен.

Когда они ударили по рукам, Наставник рассмеялся и приказал Сайго закатать штанины. Он сразу же заметил следы и заставил Сайго отдать ему сумму.

После этого он прошептал Сайго, что если обнаружит, что тот колется (употребляет наркотики), то переломит иглу пополам, пока она еще находится в руке, и это будет безумно больно. Он приказал бросить Сайго в багажник машины, которую поведет сам. А Сайго знал наверняка, что Наставник (тренер) был никудышным водителем.

Позже он приказал ему сделать новые татуировки. Они должны быть набиты на месте уколов, а конкретно – имя Наставника.

Он объяснил свое решение так:

— Каждый раз, когда ты захочешь сделать укол, ты будешь видеть мое имя и будешь знать, что позоришь меня и себя. Может быть, это заставит тебя задуматься, – он кинул Сайго пачку наличных и велел ему завязывать. Сайго сделал так, как ему сказали, и вернулся к Нумадзу. Однако он немного перегнул с татуировками – точнее, с их простотой. Они были похожи на трафареты. Он тактично пожаловался Наставнику, что из-за татуировок он смахивает на собственность Наставника, и это странно. Сайго попросил разрешения немного смешать этот узор с каким-нибудь другим стилем. Наставник согласился.