Книга Последний якудза. Закулисье японской мафии, страница 12 – Джейк Адельштейн

Вы могли бы спросить Сайго, как на него повлияло то, что с ним обращались как с иностранцем в молодые годы, не из-за этого ли он вступил в ряды якудза и стал бунтарем? Но он бы ответил, что вы слишком много об этом думаете. Сайго настаивал на том, что причина, по которой он стал якудза, заключалась в том, что ему не нравилась школа, ему не нравилось строгое японское общество, и жизнь человека «вне закона» казалась ему гораздо более веселой, чем жизнь «белого воротничка».

Повзрослев, он решил, что ему нравится, когда его называют американцем. В конце концов, его мать была американкой, а еще Америка выиграла войну.

Его отец тоже был на удивление настроен проамерикански. Его отец часто говорил ему:

— Америка спасла нас от самих себя. Они победили нас, но проявили к нам великое милосердие и помогли восстановить эту страну. Если бы мы создали атомную бомбу быстрее них, то мы, возможно, выиграли бы войну. Я сомневаюсь, что мы были бы настолько же милосердны.

Конечно, Сайго не понимал, что имел в виду его отец, говоря о создании атомной бомбы Японией. Однако годы спустя, находясь в тюрьме, он прочитал газетную статью о секретной японской программе создания атомной бомбы и понял, что его отец был исключительно хорошо информирован. Сайго очень уважал своего отца.

Но, как у большинства японских детей, отец часто отсутствовал в его жизни. В то время это был распространенный способ воспитания детей во многих японских семьях. Хотя у каждого были мама и папа, семьи, по сути, были домохозяйствами с матерью-одиночкой. Сайго видел мать гораздо чаще, чем отца, и просто принимал это как должное. Его отец рано уходил из дома, поздно возвращался и иногда работал по выходным. Чаще всего они виделись за завтраком. Отец не проявлял к сыну особой привязанности или внимания. Его идея воспитания Сайго заключалась в том, чтобы вбить в голову сына здравый смысл, используя кулак или ладонь.

Его родители часто ссорились, но ссоры были скорее комичными, чем жестокими. Джозефина и Хитоши часто вздорили за завтраком по любому поводу. Они спорили о войне, школе, месте Японии в мире, об императоре и о самом завтраке. Они оба были этническими японцами и говорили на одном языке; но в культурном плане Джозефина была раскрепощенной американской женщиной, а Хитоши (мистер Сайго) был степенным японцем.

Когда они ругались по-японски, озадаченная и взволнованная Джозефина всегда возвращалась к английскому, хлопала руками по столу и кричала «No!»^[6] Хитоши плохо знал английский и обычно сдавался.

Однажды он спросил ее, что она думает об императоре, и она ответила: «Президент США имеет больше влияния». Вопрос был не об этом, и ответ не особенно понравился ее мужу.

Они спорили о том, как называть друг друга. Японцы обычно называют друг друга по фамилии, за которой следует почетное обращение. Япония по своей природе является обществом с вертикальной структурой, и язык это отражает. Чтобы говорить правильно, вы должны обозначить социальную роль человека, к которому вы обращаетесь, и вашу собственную. То, как вы спрягаете глаголы и прилагательные, важно для проявления вежливости, и особенно важно то, как вы обращаетесь к людям.

Сан – наиболее знакомый западным людям почетный суффикс, и он относительно нейтрален. Сама – более формален. Мужчины будут обращаться к своим близким друзьям, равным или подчиненным с помощью кун и, иногда, чан. Раньше чан было женским почтительным обращением. Женщины также используют сан, сама и кун, но тян – это ласкательное обращение, которое женщины используют друг к другу. Иногда они могут использовать тян для мужчин и мальчиков. Смесь сама и тян, которая произносится как «чама», также может использоваться представителями обоих полов, но только в шутливой форме. В компании должность руководителя может использоваться вместо имени. Например, упоминая «Тошиаки Като, начальника отдела запчастей для тракторов» подчиненные могут просто говорить «качо» (начальник отдела). Если бы на совещании присутствовал другой руководитель подразделения из другого департамента, Тошиаки Като можно было бы назвать Като Качо, чтобы прояснить ситуацию. Новички могут даже добавлять к названию должности почетные звания, в результате чего получаются такие фразы, как «Като Качо-сама». Как сказали бы вам японцы постарше, речь такого человека звучит грубо, потому что он слишком сильно старается быть вежливым.