Книга Последний якудза. Закулисье японской мафии, страница 148 – Джейк Адельштейн

Он достиг статуса управляющего директора в Инагава-кай, что поставило его в топ–100 из 10 тысяч членов группировки. Если повезет, в один прекрасный день он станет председателем комитета. Он втайне обрадовался, увидев свое имя в августовском выпуске фэнзина якудза «Дзицува Булл».

Наверняка его хорошо знали в округе.

Холодным октябрьским утром 2006 года Сайго сидел в своем кабинете, читая мангу о якудза и просматривая книги, когда Синдзи Маруяма постучал в дверь и вошел в кабинет. Он сообщил, что внизу ждут мужчина, женщина и ребенок. Они хотели поговорить с Сайго. Они не объясняли почему.

Маруяма теперь жил на втором этаже в штаб-квартире банды, в комнате для новых членов. Он вступил в Сайго-гуми не потому, что хотел стать якудза, а потому, что хотел разорвать контракт с «Сони Рекордз».

Как только Маруяма стал полноправным якудза, он решил, что «Сони» попросит расторжения контракта. В те дни членство в якудза не было чем-то, что могло бы стать веским основанием для прекращения сотрудничества, но для «Сони» было бы чертовски неловко иметь полностью приведенного к присяге члена якудза на своем лейбле в качестве рок-музыканта. Полиции это не понравится, да и акционерам, скорее всего, тоже. Маруяма рассчитывал расторгнуть контракт и получить солидную сумму за молчание.

Сайго согласился принять его в качестве брата, отчасти из-за дружбы, отчасти из-за обещания получить долю выходного пособия, а отчасти для того, чтобы послать к черту индустрию звукозаписи за то, что она вынудила его уйти из группы много лет назад. По мнению Сайго, они сделали его якудза, и рано или поздно они должны были за это заплатить.

Единственная проблема с Маруямой заключалась в том, что он не воспринимал якудза всерьез. Он пробыл там недолго и все еще оставался несносным, любящим розыгрыши клоуном, каким был всегда. Таким образом, отношения оябун/кобун, абсолютные узы лояльности и основы иерархии якудза, были для него ничем. Сайго ничего не оставалось, кроме как обращаться с Маруямой как с равным, что не устраивало некоторых других членов группировки. Но Сайго был оябуном, поэтому эти обиды никогда не высказывались открыто.

Сайго попросил Маруяму описать эту пару. Маруяма сказал, что мужчина был одет в темно-синий костюм с галстуком, без часов и в стоптанных деловых туфлях. Женщина была одета в платье и пальто и держала на руках ребенка месяцев шести. Ребенок плакал.

Сайго спросил Маруяму, не знает ли он, зачем они здесь. Маруяма не был уверен, но потом спросил, не обрюхатил ли Сайго случайно жену этого парня.

Сайго бросил мангу в Маруяму и промахнулся, а потом попросил пригласить их в зону ожидания и закрыть дверь.

Когда он спустился вниз, супруги с ребенком сидели на диване по другую сторону двери. Мужчина был в очках с толстыми стеклами и с густой копной нечесаных волос. Его жена, или та, кого Сайго за нее принял, наверняка была красавицей в молодости. Волосы у нее были черные, прямые и длинные – почти до груди.

Сайго начал первым. Он спросил причину их визита.

Мужчина объяснил, что у их ребенка было серьезное заболевание, и ему была необходима операция на сердце. Их страховка этого не покрывала, поэтому им пришлось искать деньги самостоятельно. Жена ничего не говорила, она просто пыталась успокоить ребенка. Мужчина начал объяснять подробности состояния своего сына и результаты медицинского осмотра, но Сайго это не интересовало. Когда мужчина начал говорить о клапанах и желудочках, Сайго прервал его. Он не был врачом, но инстинктивно верил этому человеку. Поэтому он хотел, чтобы тот перешел сразу к делу.