Книга Жар-птица, страница 60 – Арина Теплова

— Мадемуазель Трубецкая, вы уронили, — сказал он и как-то призывно и нежно улыбнулся ей.

— О, благодарю вас, месье Измайлов, вы очень любезны, — ответила Оля как можно ласковее.

— Всегда к вашим услугам.

Итак, повод начать беседу Оленька придумала, теперь дело оставалось за малым.

Так бесконечно обаянье зла,

Уверенность и власть греховных сил,

Что я, прощая черные дела,

Твой грех, как добродетель полюбил…

У. Шекспир

Всего четверть часа понадобилось Оленьке на этот раз, чтобы вновь затуманить Измайлову голову. Уже вскоре он разомлел в ее компании и, ловя каждое слово, то и дело целовал ей руку.

— Я так обожаю танцевать, штабс-капитан, а вы? — спросила она его в какой-то момент, решив уже перейти от слов к действию в своем дерзком плане.

— Даже не знаю, я не силен в танцах, — пожал он плечами.

Кирилл говорил правду, он редко бывал на балах, так как большую часть своей жизни проводил на войне или в гарнизонах, и мало танцевал. Он не любил всей этой суматохи танца. Возни, кокетства и жеманства, которые возникали во время совместного кружения. Он был прост и открыт, ему проще было сказать напрямую, нравится ему девица или же неприятна, чем приглашать ее на танец, угадывать отношение к себе в ее кокетливых взорах или жестах.

— Ну же, не скромничайте, Кирилл Григорьевич, вы наверняка прекрасно танцуете, отчего же делаете вид, что не умеете, — не унималась Оля, обмахиваясь веером и призывно глядя на него своими серебристыми очами с темными бархатными ресницами.

Для пущего эффекта, чтобы окончательно сломить оборону молодого человека, она даже провела по его локтю своей тонкой ладошкой в кружевной перчатке.

— Нет, почему же, я искренен, — ответил он, по-доброму улыбаясь ей, окончательно сраженный ее прелестями и чувствуя себя невозможно счастливым оттого, что она стояла рядом и так долго говорила с ним.

— Что же, у вас не было учителя по танцам?

— Был давно, в доме дяди. Я немного обучался.

— Вот! Я это и говорила, вы хорошо танцуете, но совсем не хотите понять того, что я хочу от вас.

Он понял, чего она добивалась — чтобы он пригласил ее на танец. Но боялся, хотя очень не хотел расстраивать ее. Однако он опасался танцевать, ведь его колено почти не сгибалось, и наверняка он не сможет выполнить нужные фигуры в танце. И вновь оконфузится. Он еще не позабыл тот позор, когда неделю назад на скачках она сначала попросила его отдать победу ей, а затем прилюдно опустила его словами. Конечно, он уже простил ей все ее злые тогдашние слова, ибо его влюбленное сердце не держало на Оленьку зла, и постоянно искало оправдание ее нелицеприятным поступкам. Но сейчас Измайлов не знал, как поступить.

— Почему же, я согласен пригласить вас на танец, Ольга Николаевна, если вы желаете, — решился он, словно бросившись в омут головой и думая о том, что все будет хорошо.

Он и впрямь не мог ей отказать, когда она так призывно смотрела ему прямо в глаза.

— Да, желаю. Слышите? Начали кадриль, а я так люблю ее танцевать!

— Что ж, пойдемте в круг, я готов, — кивнул он, забыв обо всем, и о своей немощи, и о том, что неумел в танцах, главное было порадовать ее.

Наши страхи могут воплотиться в реальность. Именно это и случилось с Кириллом.

В середине быстрой кадрили он резко повернулся, как того требовал танец, подавая руку Ольге. Но так неуклюже, что на миг его немощная нога поскользнулась на гладком паркете. Опешив, Измайлов невольно выпустил руку девушки и, не удержавшись, упал на здоровое колено, больно подвернув раненую ногу. Сцепив зубы от боли, он попытался тут же встать, но это у него не получилось, ибо больная нога не слушалась его, упорно не сгибаясь.