Онлайн книга «Жар-птица»
|
— Увольте, поручик. Я не намерена танцевать с вами, — отрезала Ольга жестко, сверкая на него недовольным взглядом. — Мне надобно поговорить с вами, Ольга Николаевна, — сказал он тихо. Она недоуменно посмотрела на него. — Наедине. — Говорите сейчас, я не собираюсь уединяться с вами. Не хватало еще сплетен о нас. — Хорошо, — кивнул он и, придвинувшись к ней как можно ближе, едва слышно произнес: — Император отказал в разводе вашей сестре. Ваш батюшка также не хочет вмешиваться. Вы должны помочь нам, Ольга Николаевна, мне и Ирише. — Помочь? Как же? — Виктор мучает ее. Он избивает ее, держит взаперти, он потерял… — Хватит, — прошипела она и уже тише нервно выпалила: — Я все знаю, не надобно мне об этом напоминать. Ирочка пишет о своей горькой доле в каждом письме. Я сама о том страдаю. Но что я могу? Это же ваше общество! Общество мужчин! Это вы таким его сделали, что мы, женщины, совершенно бесправны и лишь жертвы или пешки на вашей карте мира! — Все верно вы говорите, Ольга Николаевна, но от этого мне не легче. — Мне надобно облегчить ваши страдания, месье Измайлов? — в негодовании выпалила она и вмиг замолчала, видя, как от ее громкого возгласа обернулась стоящая рядом дама. — Не мои, вашей сестрицы. Вы должны помочь нам. Вы должны передать ей письмо… — Письмо? Нет, — закачала она отрицательно головой. — Если Кудашев перехватит его, да еще узнает, что оно от вас, он наверняка отыграется на Ирине. — Я нашел выход, как спасти ее, поймите! — порывисто вымолвил он ей на ухо. — Только вы можете попасть в имение Кудашевых, князь более никого не пускает. Прошу вас, вы наш единственный шанс на спасение из этой трагичной ситуации. — Я не смогу, — колебалась Оленька, и от переживаний за сестру ее глаза увлажнились. Она хотела ей помочь, но боялась навредить. — Вдруг все раскроется, что тогда? — Никто не узнает. Если вы тайком передадите письмо. Вы же любите сестру? Сделайте это ради нее, не ради меня. Она страдает, неужели вам совсем не жаль ее? — Жаль… — пролепетала она и смахнула со щеки побежавшую слезу. Она тут же прикрыла нижнюю часть лица пушистым веером, дабы скрыть от окружающих свои слезы и волнение. — Я уже написал письмо, оно со мной. Я специально приехал сегодня сюда. Я знал, что вы будете здесь. И Господу было угодно, чтобы вы сами подошли к нам. Вы только передадите письмо, остальное я сделаю сам. Вы поможете? Ольга долго пронзительно сверлила взглядом его красивое взволнованное лицо. И только через минуту тихо сказала: — Давайте письмо, я передам… Санкт-Петербург, особняк Трубецких на Фонтанке 1827 год, Ноябрь, 16 Ольга ворвалась в кабинет отца и прямо с порога возмущенно заявила: — Батюшка! Поверенный только что рассказал мне, что вы переписали усадьбу в Дмитровке на имя этой пронырливой Красовской! Это правда? Подняв на младшую дочь тяжелый взгляд, Николай Николаевич отложил перо и выпрямился в кресле. Он прошелся по ее стройной фигурке, затянутой в голубой шелк платья, по глубокому вырезу, кокетливой прическе с темными локонами над висками. Да, Ольга была не чета своей тихой спокойной матери, подумал Трубецкой, и полной противоположностью сестре. Она скорее пошла нравом в него самого, такая же безудержная в своих порывах и дерзким тоном. Он знал, что успокоить ее сейчас может только правда и его твердое слово. |