Книга Падение в небо, страница 17 – Янина Хмель

— Даже не умея читать твои мысли, я чувствую, о чём ты думаешь, — Айрин прижалась к моей спине.

— Зачем поднялась? — Я повернулся к ней лицом.

— Я не больная, — насупилась она.

— Тебе положено лежать, — настаивал я.

— Вот увидишь, — я знал, что она верила в свои слова, — всё будет хорошо, — каждый раз верила, — у нас родится здоровый малыш. Мы всё исправим!

Я должен был всё исправить сам. Не делить это бремя с ней, не взваливать на её худенькие плечики столько боли.

Мы жили у тётушки Лулы. Даже во время беременности Айрин собирала травы для Лулы, а я всё чаще стал помогать с больными, которые приходили к тётушке за помощью.

Так мы и жили — как отшельники. Как будто были одни на всей земле.

Мой мир и моя жизнь сфокусировались вокруг Айрин и нашего ребёнка, который вот-вот должен был появиться на свет. Тётушка ходила за Айрин и постоянно что-то шептала, я не мог разобрать слов.

Однажды, когда мы остались с ней наедине, а Айрин спала в соседней комнате, я спросил:

— Что это вы постоянно шепчете?

Тётушка Лула подняла на меня глаза, и я впервые прочитал её мысли, как будто до этого она выстроила защиту, а сейчас намеренно опустила её.

«Ты же знаешь, что её мне не спасти. Я надеюсь спасти хотя бы младенца».

— Не думайте так! — ответил на её мысли я, сцепив зубы.

— А ты думаешь, Вселенная так просто дарует тебе искупление?

— Вы ничего не знаете!

— Зато я чувствую, какую ношу ты пытаешься тащить один, только вместе с любовью ты разделил с ней и свою боль. Нельзя делить с тем, кого любишь и кто любит тебя, только счастье!

— Она сама так захотела! — затолкав ком боли подальше, выдохнул я.

— Она имеет на это право, ведь так?

Я молчал.

— Она тоже причастна к той ошибке, ты же знаешь.

— Нет, это только моя вина!

— Это не так, — вздохнула тётушка. — В этом виноваты вы оба.

— Давид? — Нас прервал встревоженный шёпот Айрин.

Я пошёл к ней.

— Кажется, началось! — Она смотрела на меня испуганно.

— Что? Теперь? — Я присел возле неё, схватив её руку. — Какая холодная! — Прислонил её к губам, пытаясь согреть горячим дыханием. — Позову тётушку.

— Постой! — Я заметил, как из уголков её глаз начали вытекать струйки слёз, оставляя на бледных щеках розовые дорожки. — Пообещай…

Я потянулся свободной рукой к её щекам, вытирая их.

— Мир мой, ты сама убеждала меня, что всё будет хорошо. Я обещаю тебе…

— Что никогда не оставишь нашего малыша! — перебила меня Айрин и, стиснув зубы, приглушила болезненный стон.

— Обещаю! — бросил я и, отпустив её ладонь, выбежал в другую комнату.

Но тётушка уже знала, что началось. Она, сжимая таз с водой и закидывая тряпки на плечо, зашла в комнату, откуда слышался стон Айрин. Я ринулся за тётушкой, но она закрыла дверь перед моим носом.

— Всевышний, — шептал я, прижимая обе ладони к солнечному сплетению, — это я должен страдать, не она! Даруй нам прощение, забери её боль, верни Айрин мне!

Он забрал её боль. Вот только не вернул Айрин мне.

Я не знаю, сколько времени Лула провела в комнате. Все эти долгие минуты я сидел у двери. Когда тётушка вышла ко мне с младенцем на руках, я поднялся. Она улыбалась, а по её щекам катились слёзы.

«Это мальчик!» — прочитал в её мыслях я.

Вот только я уже знал, чего стоил этот ребёнок. Стоны и крики Айрин прекратились. Моё сердце будто взорвалось внутри. Я ещё не вошёл в комнату, но уже знал, что потерял её.