Онлайн книга «Падение в небо»
|
Я не нашёл ответа на вопрос, почему получил свой дар. И был ли он даром… Или проклятием? У меня никогда не было желания читать мысли других людей. Я всегда считал, что правда — непотопляема. И если бы несколько лет назад корабль, который отплыл от берегов Саутгемптона[3], назвали Правдой, никакие бы айсберги не смогли его разрушить. Я чувствовал, когда мне лгут. Мама часто говорила, что я вынюхиватель правды. А я просто видел ложь. Я был эмпатичным: сопереживал не потому, чтобы обо мне думали «он такой добрый и сочувствующий», а потому что это шло из глубины души, искренне. Я как будто не умел иначе. Плохими или хорошими не рождаются. Это каждодневный выбор. Когда вместо злости и мести ты осознанно выбираешь любовь и помощь, понимаешь, что в твоём сердце любви становится только больше, сколько бы ты ни отдал. Я отрёкся от сана. Попросту не мог одновременно быть с Айрин и служить Богу. Поэтому во всём признался старому священнику, не в силах больше разрываться между чувствами и церковью. — Мне очень не хочется отпускать тебя, сын мой, — сказал мне он, — но я принимаю любое твоё решение, если оно идёт от твоего сердца. Я пока не понимал, откуда шло моё решение. Но я доверился своему чутью. — О чём вы сейчас думаете? Мне казалось, что я никогда не слышал его мысли. — Наверное, я давно уже не думаю, — пожал плечами священник. — Не забиваю голову мечтами, тяжёлыми думами, метаниями. «Я уже своё отдумал…» — добавил он мысленно. Ее мысли Мы с Айрин стали жить вместе. Тётушка Лула выделила нам комнату, пока я занимался строительством нового дома на земле, на которой сгорел родительский дом. Айрин не расставалась с холстом и красками. Я смастерил для неё мольберт, она могла долгими часами не отходить от него. Чаще всего Айрин рисовала небо. Я любовался ею в такие моменты. Когда она сидела перед мольбертом, в её мыслях было так же тихо, как когда она засыпала. Кисть была продолжением её руки, резкими и плавными мазками она превращала белый холст в настоящее произведение искусства. Мы так и жили долгое время в нашем тихом мире, где я говорил за двоих, а она чувствовала — тоже за двоих. В её мыслях ни разу не промелькнул упрёк о том, что я не люблю. «А ты меня хочешь?» Она отложила кисть в сторону, убирая перепачканную краской прядь волос с лица. Я смущённо отвёл глаза. «Ну, ответь же! Да или нет⁈» — требовала она. — Я не знаю… «Ты всё знаешь!» — вызывающе подумала она. — Я не знаю ничего, что связано с тобой! — тяжело выдохнул я. «Мне не нравится твоё имя… — Айрин внезапно перевела тему. — Но зато я без ума от твоих локонов и глаз, цвет которых так и не смогла разгадать». — Вполне нормальное имя, — пожал плечами я, смутившись от комплиментов. Убрал отросшие кудри с лица. «А как тебя звали в прошлой жизни?» — Давай не будем об этом говорить. «Ну-у… Говоришь только ты. Я думаю! — В её мыслях опять проскочила усмешка. — Наверное, нелепо со стороны смотрится…» Я вздохнул. «Мне жаль, что я не могу тебе ответить. Я бездарная, немая и глупая… Да, ты действительно не можешь любить такую!» — Айрин… «Что, не знаешь, что ответить?» — Я хотел бы любить тебя, правда. «Так почему не любишь? Почему сам всё усложняешь?» Только мужчиной я понимаю, насколько женщина сложна и проста одновременно. Я помню, каково это — быть женщиной. Но когда я смотрю на женщину глазами мужчины, как будто всё, что я помнил из прошлой жизни в женском воплощении, моментально испаряется из моей памяти. |