Книга Три последних слова, страница 24 – Янина Хмель

— Тебе скучно, пока я сплю? — Я поднялся, ведь вряд ли уже усну, даже если сейчас глубокая ночь. — От тебя не скрыться ни в реальности, ни во снах.

Она улыбнулась, а я залюбовался ямочками, которые появились на её щеках.

— Если бы ты не думал обо мне, я бы не смогла войти.

Она была права: я уснул с мыслями о ней.

— Прости, что исчезла. На этот раз причина была весомой: со мной пыталась связаться мать.

— Хм-м, — я поплёлся в ванную.

Маргарита осталась в комнате, я обернулся в тот момент, когда дверь закрывалась, и успел словить её взгляд — заинтересованный и уверенный. Зашёл под душ, постоял, не включая воду, но она так не вошла.

Моё желание видеть её было странным. Разве это нормальное желание мужчины? Он должен хотеть живую женщину, а меня подбрасывает от желания прикоснуться к призраку — хотя бы пальчиком.

Я принял освежающий прохладный душ.

Когда вернулся в комнату, она всё ещё была там.

— Мне тут пришло в голову, — перевёл тему я, боясь, что она прочитает мои мысли.

Она подняла голову, и я потонул в её взгляде, забыв о том, что хотел предложить:

— У тебя голубые глаза?

— У всех голубые глаза. Я читала, что другие цвета — это всего лишь выступающий пигмент. Но при жизни у меня были карие. Почему ты спрашиваешь?

— Ты мне снилась с голубыми. А сейчас я не могу разобрать их цвет.

— Я вся выцветаю. Как старая фотография постепенно теряет свои прежние цвета.

— Я хотел спросить…

— Так спрашивай уже наконец! — усмехнулась Маргарита.

— А что, если ты ушла из жизни добровольно?

— Исключено, — быстро ответила она. — Я была социопаткой, не страшилась одиночества. И мне было достаточно комфортно без людей. Меня не тревожило одиночество. Я любила жизнь, меня вполне всё устраивало в ней. Вряд ли я бы наложила на себя руки…

Мы переглянулись.

— А ты думаешь о суициде? — спросила она сощурившись.

— Не больше, чем нормальный человек, — отмахнулся я.

Она пожала плечами.

— Знаешь, я обещал Наталье сегодня остаться у неё…

— Не хочу держать свечку над вами, — усмехнулась Маргарита. — Ариведерчи. Я вернусь, — подмигнула мне и снова исчезла.

На этот раз попрощалась и обещала вернуться.

Могла ли я убить себя?

Пожалуй, нужно иначе поставить вопрос: хотела ли я убить себя?

Вид крови доводил меня до тошноты, так что я точно никогда не стала бы резать вены. Хотя знала, что делать это нужно вдоль, а не поперёк.

Повеситься? Мысль о том, что кому-то придётся вынимать из петли моё обмякшее и посиневшее тело и смотреть на безобразное лицо с выпученными глазами, была настолько противна мне, что этот вариант сразу отпадал.

Прыгнуть вниз с многоэтажки? Высоты я не боюсь, но мой вестибулярный аппарат не выдерживал даже самых щадящих аттракционов.

Наглотаться таблеток и запить алкоголем? Это бы повело за собой рвоту, а не смерть.

Какие ещё варианты остались? Повторить за Карениной? Нет. Я видела своё тело в гробу перед отправкой в печь, и оно не было похоже на то, что соскребали размазанным по рельсам.

«Прекрати, пожалуйста. Ты не совершала самоубийства», — вмешался мой Ангел Хранитель.

— Ну слава бо… — Я прикусила язык и впервые осеклась на этих словах.

«Поверь, мне очень хочется взять тебя за руку и провести по последнему воспоминанию, но ещё не время…»

Я кивнула. Этой настойчивостью и желанием докопаться до истины я могла навредить ему, чего мне, правда, не хотелось.