Книга Три последних слова, страница 55 – Янина Хмель

В моих мыслях ещё витала последняя сказанная мамой фраза: «Но это единственное, что я знала о её желании». Я вспомнила тот день, когда возник тот разговор. Это было за несколько месяцев до случившегося — всё-таки предчувствие никогда не подводит. Мы перебирали шкаф и нашли стопочку одежды. Она была аккуратно сложена и упакована — то, что старушки обычно собирают на свои похороны: нижнее бельё, платок на голову, юбка, блузка. И эти вещи принадлежали бабушке. Наверное, при переезде мама захватила их с собой. Бабушка умерла много лет назад, а вещи мы нашли только сейчас.

Мама присела на край дивана, прижимая к себе этот свёрток, а по её щекам побежали слёзы. Я подскочила к ней:

— Что это? Что случилось?

Она отмахнулась, а потом сказала:

— Если бы она только упомянула об этом. Я же не знала…

Я присела рядом с ней.

— Я бы не хотела традиционных похорон, — сказала я.

— Что? — Мама уставилась на меня удивлённо.

— Я хочу кремирование, — продолжила я.

— Что ты несёшь, Господи! — Она поднялась.

— Я не знаю, я просто не хочу, чтобы моё тело закапывали в землю, чтобы в моих останках копошились черви.

Больше мы никогда не говорили об этом, но она запомнила. Я посмотрела на маму, и на глаза навернулись слёзы: я только после смерти осознала, как сильно любила её.

40 дней. Мама заказала столик в ресторане — на двоих. Но третий стул тоже был занят — призраком. Я не догадывалась, кто составит нам компанию.

В полутьме на столик опустился букет большеголовых красных роз. Я сначала заметила руки, которые держали цветы, а потом посмотрела на лицо — это была Василиса.

На ней был траурный платок, как и на маме. Мать поднялась, подруга оставила букет и раскрыла объятия для неё. Обе расплакались.

— Василисушка, — всхлипнула мать, уткнувшись ей в плечо.

Они присели друг напротив друга, мой призрачный силуэт закрыл букет, но я всё равно всё видела сквозь него и слышала их приглушённый разговор, они почти шептали.

— Мне так жаль, что я не могла приехать раньше, — произнесла Василиса.

У меня же в голове был другой вопрос: почему ты уехала? Я не помнила её среди тех, кто был в крематории.

— Так хотела быть на девять дней.

Но не была.

— Главное, что сегодня ты здесь, — мотнула головой мама.

— Мне так не хватает её, — призналась Василиса. И я чувствовала, что искренне.

Как жаль, что она не могла услышать мой голос, у меня скопились вопросы: почему и куда она уехала? понимает ли она, что я заняла её место? и что сейчас должны бы быть поминки по её телу?

— Как ты? — спросила мать.

— Паршиво, — тихо сказала Василиса. — Терапия не помогает. Я не могу отпустить чувство вины за её смерть. Ведь это я должна была вести эфир, на мне должен быть этот чёртов пиджак!

Я кивнула: понимает.

— Почему полиция не ищет его? — фыркнула Василиса. — Я дала им всё, что знала.

— Ты уверена, что это он? — с сомнением уточнила мать.

— Конечно! А кто ещё? Алексей был так зол меня! И он точно способен на убийство.

Я замерла, когда услышала незнакомое имя. Она явно имела в виду не Михаила, а значит…

— Он исчез. Не выходит со мной на связь. Так бы я сразу сдала его! Мерзавец!

Мать ничего не ответила.

— Можно мне вина, пожалуйста? — Василиса подозвала к себе официанта. — Вы будете? — посмотрела на маму.

Та кивнула.