Книга Позднорожденные. Том 3, страница 16 – Екатерина Шельм

Софи посмотрела в окно. Их машина — неприметные бордовый седан — стояла у заправочной колонки. Конечно же, ни Линара, ни Синая не было. Синай в Сиршаллене, а Линар. Думать о том, что прямо сейчас где-то там, в застенках людской тюрьмы, его истязают, было парализующе ужасно. Но ведь нельзя сказать, что его пытают ни за что. Что он невинная жертва.

Софи купила бутылку воды, пару сандвичей и мармеладки. Нилан вытаскивал пистолет из бака, Софи села на пассажирское. В этом путешествии она ехала рядом, а не лежала кулем сзади. «Прогресс налицо, Софи», — едко поздравила она себя.

Распаковала сандвич и впилась в него зубами. От бессонной ночи в машине ее пробрал лютый голод.

Нилан сел за руль, отъехал от колонки и остановился на парковке.

— Держи, — Софи бросила ему бутерброд.

— Спасибо.

В молчании они съели нехитрую еду и запили из одной бутылки воды.

— Поспи еще.

— Не усну.

Софи зашуршала пакетом с мармеладками.

— Софи! — она подняла голову. — Нет.

— Что — нет?

— Не ешь это. Дай сюда.

Нилан взял пакет и внимательно рассмотрел обратную сторону упаковки.

— Тебе нельзя это есть. — Нилан швырнул пакетик на торпеду.

— Почему?

Нилан промолчал, глядя вперед.

Софи взяла мармеладки и покрутила в руках. Сзади было все что и обычно: состав, энергетическая ценность, производитель, дата изготовления и сроки годности.

— Значит, вот как вы это сделали, — констатировала Софи, прохладно рассматривая безобидных разноцветных мишек внутри пакета.

— Да, эти, скорее всего, заражены. Завод и сроки производства указывают на это.

— И много такого разошлось по миру?

— Достаточно. Мы заразили не только мармеладки. Это было бы с нашей стороны слишком недальновидно. Разумеется, мы провели исследования и выбрали самую популярную еду. В том числе детскую.

Софи вздохнула. Ей отчего-то совершенно не хотелось знать подробности. Даже думать о них не хотелось.

— Дети хорошие переносчики. — Нилан продолжал говорить, словно забывшись, монотонно и глухо. — Родители обязательно заразятся от них, другие дети и их родители, — он, наконец, умолк и устало потер глаза.

Софи безразлично откинулась на спинку кресла. Все это было для нее давно не новостью, и узнать средства было почти безразлично. Обзывать подлецом и убийцей Нилана казалось фарсом. Как она может выражать возмущение, когда едет куда-то, чтобы спасти виновника этого всего?

— Ясно, — пробормотала Софи, пристегнула ремень и отвернулась к окну. Нилан завел машину, и они выехали на шоссе.

Оказалось, прежде чем сдаваться, нужно съездить в Кайрин. Софи, слишком измученная и встревоженная сборами и нервным истощением, даже не поинтересовалась зачем. Она вложила свою жизнь в их руки, на этот раз добровольно, и если Нилан говорит, что нужно ехать в Кайрин, значит, так оно и есть. И Софи, как послушная корова, которую ведут на убой, пошла и села в машину.

В пути Нилан заставил ее запомнить собственное поддельное имя, дату рождения. Они якобы встречались и ехали навестить друзей.

— Не родню, не перепутай. Друзей нельзя отследить, родню можно. — делился он своим конспиративным опытом.

Софи подремала несколько часов в машине. Нилан бесстрастно вел. Он выглядел утомленным, но не дорогой, а чем-то другим — гораздо более важным и долгим. Утро встретило их в придорожном кафе.