Книга Позднорожденные. Том 3, страница 50 – Екатерина Шельм

— Он мне не брат, — холодно сказал Кайранэ.

— Как жестоко! — мужчина сел на место Роша во главу стола. Тот сегодня не появлялся, и Софи с тревогой подумала, уж не сидит ли он в какой-то камере за попытку ее освободить.

— Итак, Ли-нар, — консул произнес имя так насмешливо, словно это была глупая кличка, которую придумал себе подросток. — Вот как мы поступим. Я сейчас, сниму пиджак, закатаю рукава, положу твою девочку вот на этот стол и хорошо так, не спеша, поимею. Потом ее поимеет вот этот парень, — он кивнул на охранника и снова зевнул. — Потом этот, — кивок на второго конвоира. — Естественно, ей следует радоваться такому исходу, ведь чем дольше мы будем возиться тут, тем меньше времени она сегодня проведет в «ванной». Туда я тебя тоже приглашу, ты не сомневайся. Негоже виновнику торжества пропускать все веселье да?

Линар не смотрел на него. Его взгляд был прикован к Эльтану. На мгновение ей показалось, что они общаются без слов так, как иногда в самый напряженный миг, получалось у нее с Джоном.

Эльтан отвел взгляд, и, скучая, поправил кольцо на руке. Уж тут было ловить точно нечего. Ради Линара он еще, быть может, хоть что-то и сделает, но ради нее и пальцем не пошевелит.

— Я увидел достаточно. Могу я уйти, консул? — сказал он спокойно.

— Пропустишь все веселье, — пожурил мужчина.

Эльтан с каменным лицом промолчал.

— Ну хорошо, но далеко не уходи, — по-царски отпустил он эльфа и как-то мерзко хихикнул. Эльтан кивнул и вышел за дверь.

— Молчишь, — констатировал мужчина, глядя на Линара. — Ну, тогда приступим.

Он встал и, как и обещал, снял пиджак. Софи замутило.

— Чтобы насиловать женщин, знаешь ли, нужен особый навык, — пустился он в рассуждения, пристраивая пиджак на спинку стула. — Тут ведь дело не только в сексуальном удовольствии, а в том, что ты берешь силой то, что отдавать не хотят. И это-то и есть самая соль. Вся наша жизнь, жизнь каждого мужчины — это борьба за то, что не хотят тебе отдавать, не так ли, Линар? Вот ты борешься, а я отдавать не хочу. Сейчас вот она будет бороться. Ой, смотри, она строит из себя ледяную принцессу. Это часто так, ступор. Женщины не понимают, не осознают, что все это действительно происходит.

Он подошел к Софи, встал за спинкой стула и, видимо, принялся закатывать рукава. Софи смотрела на стол, героическим усилием не поднимая глаза на Джона. Ну что его мучить? Глядеть на него, скованного, умоляюще? Он не может помочь, он просил ее уйти вчера. Может быть, и стоило уйти. О Господи, как же страшно!

Мужчина взял ее за голову, и Софи подскочила. Хотела остаться холодной, безучастной, но прикосновение отдалось судорогой омерзения в каждой клеточке тела.

— Видишь? — мужчина разговаривал только с Линаром, словно Софи была лягушкой, которую он препарировал с особым интересом. — Знаешь, когда она заплачет? Когда я войду, тогда уже поймет: это не просто слова, все происходит ровно так, как я сказал. Поймет, что за мной будет второй, потом третий, а потом мы, быть может, поглумимся еще немного.

Пальцы жестко сдавали виски, помяли уши. Софи сжала зубы и зажмурилась, стараясь остаться безучастной к этим прикосновениям. Это не ее трогают, не ее. Это все будет не с ней.

— Чтобы с тобой такое сделать, чтобы ему было побольнее, а, малышка? Изуродовать? Он любит твою красоту? Или боли побольше причинить, чтобы ты кричала погромче?