Книга Все чудовища Севера, страница 186 – Ана Тхия

Глубокая тоска, поселившаяся в её сердце, стала ещё тяжелее. Невольно Улла обернулась, сжав кулаки. Она сделала нерешительные шаги к полотну и нашла в себе силы взглянуть. Картинка выткалась вовсе не та, что представилась ей прежде. Улла опустилась на колени, изучая.

Даже не находясь среди норн, она знала, что сама соткала это будущее и лишь сама несла за него ответ. Пальцы скользили по золотым фигурам, наполнявшим полотно. Глаза её расширялись, пока она без сомнений расшифровывала сотканное.

— Вот как? – удивлённо выдохнула она. – Неужели… Но…

Она с тоской взглянула на замерших норн.

— Плата всегда велика, – одним голосом сообщили они.

Вёльва молчала, сжимая края ткани. Открывшееся ей знание и оказалось той самой тяжестью, что чувствовало сердце. И, впрочем, она уже догадывалась. С того самого дня, когда встретила норн впервые.

Сейчас же они ждали её, протягивая нити, что нужно было обрезать.

Улла послушно приняла их в руку и занесла ножницы. Целый пучок толщиной с рукоять меча.

— Иначе и быть не может, – уверенно шепнула она и щёлкнула ножницами, легко разрезав чьи-то жизни.

И в тот же миг холодный ветер, кидавший снежинки в лицо, растрепал её волосы. Она всё ещё находилась на берегу. Никто не заметил одинокую фигурку в темноте. Из Длинного Дома даже сюда доносились громкие крики, но улицы пустовали.

Улла поднялась и с ужасом увидела перед собой тёмную фигуру Фенрира. Его жёлтые глаза смотрели прямо на неё, волк оскалился.

— Не тронешь меня, – прошептала Улла.

А волк, слыша её речь, отступил назад.

Когда его массивная фигура кинулась в сторону, перед Уллой открылся силуэт Нагльфара. Ближе, чем можно было представить, в полудне пути. Огромные мачты будто царапали небо, паруса развевались, а Хель, прежде размером с обычного человека, теперь походила на великана, забравшегося в игрушечный кораблик. Её ужасный лик был виден с берега, она направляла перст на Борре, будто приказывая атаковать. И замерла так, не шевелясь.

Улла кинулась в Длинный Дом.

А когда ворвалась, сразу нашла Скалля. Дом был полон веселья, лились песни, стучали друг о друга кубки, отовсюду доносился «Скол!» за любой повод.

— Скалль! – Улла нырнула к конунгу и втиснулась между ним и Громриком. – Вождь… – наспех поприветствовала она.

— В чём дело? – Скалль нахмурился, заглядывая в её глаза.

— Нагльфар ближе, чем мы думали… – сбившимся голосом донесла она.

— Ближе? – гном нахмурился. – И где же он?

— В полудне пути, может, и меньше… Но завтра быть битве.

Скалль побледнел, а Громрик окинул взглядом пьяное буйство.

— Выдели нам кузни, конунг. Будем работать всю ночь, а к утру вооружим тебя и твоих людей, – решительно приказал гном, а в его глазах пропало хмельное веселье.

— Не лучше ли оставить затею да дать своим людям выспаться?

— Пьяный цверг лучше работает, не слышали? – хмыкнул Громрик.

— В чём дело? – Ракель обратила внимание на напряжённую Уллу, и та быстро сообщала остальным о корабле.

Веселье за столом оборвалось что разрезанные нити. Те, кто был пьянее остальных, протрезвели и обратили свои глаза к вождям.

Скалль поднялся, а Фюн с Этой застучали громогласно по столу, привлекая всеобщее внимание.

— Друзья! – конунг смотрел без тени улыбки, что заставило людей взволноваться. – Праздник удался, а союз наш теперь крепче, чем между братьями. Но всему есть мера. Впереди нас ждёт великое сражение! – Он помолчал и, едва улыбнувшись, добавил: – И в следующий раз мы выпьем за победу.