Книга Корона рогатого короля, страница 12 – Янка Лось

— Ты пугаешь меня, – не сразу смогла ответить Эпона.

— Нет. Предупреждаю.

— Дай мне совет, если можешь.

— Могу, но ты и сама это знаешь. Опирайся на себя саму. Ты себя не обманешь, не предашь и не бросишь. Ты у себя есть.

Монгвин Сэвидж знала, что самые мудрые и важные вещи слишком просты. Поэтому их обычно и не замечают.

* * *

Эдвард и Маргарет сидели на подушках за небольшим столиком, смотрели на огонь, ели пирожки с брусникой и курицей – как в детстве. Эдвард в домашней рубашке почти без кружев и мягком черном жилете выглядел старше, чем всегда. Он встряхивал головой, но непослушные локоны снова стремились к тонкому носу. Разговор рассыпался, как плохо приготовленный пудинг, но был важен, как этот самый пудинг наголодавшемуся.

— Знаешь, Марго, я чувствую себя драгоценным камнем. Теперь по пальцам одной руки можно пересчитать девушек, которые не думают «принц посмотрел на меня два раза, целый один раз кивнул, значит, я ему нравлюсь». За время учебы я привык находить в своих вещах надушенные письма, платки с монограммой, букеты, подвески с портретами… одна девица пробралась к нам в коллегию и не уходила с моей кровати, пока Аодан не пригрозил на ней жениться прямо там. Прости, сестрица…

Эдвард покраснел, хлебнул слишком много горячего вина со специями и закашлялся.

Маргарита смотрела на огонь, и пальцы ее привычно летали над вышивкой. На ткани проступало из небытия зеркало в затейливой раме из незабудок и веток ивы. Эшлин рассказывала, что ива – это врата между миром живых и мертвых или миром и междумирьем. Для ши цветы были словами.

— Но что напугало тебя так, что ты хочешь убежать от собственной тени, Эдви? Есть то, что приходится принять, и чем быстрее, тем лучше. Мне порой кажется, что ты нарочно не хочешь взрослеть, чтобы не оказаться рядом со старшим братом там, где нельзя никому доверять, потому что на высоте ты уязвим, и нельзя жалеть отдельных людей, потому что приходится допускать маленькое зло ради большого блага?

— Не бывает маленького зла, Марго, – вскинулся Эдвард, вцепившись тонкими пальцами в ножку столика, – оно растекается, как пятно по полу. Не хочу. Особенно если взрослеть – это ходить с кислым лицом и делать гадости, прикрываясь красивыми словами. Но великий магистр Бирн так не делает, например. Значит, у меня есть шанс повзрослеть иначе.

— Ректор Дин Эйрин не принадлежит к королевскому роду. Ему легче быть человеком и оставаться им. Это редкое везение, братик.

Никто из них не упомянул ни их отца, короля Альфреда, добрейшего и щедрого человека, безмерно любившего своих детей, ни старшего принца Эдмунда, красавца и атлета, при этом хозяина двенадцати счастливых кошек, часть из которых он выкормил и вырастил лично из слепых котят. Доброта домашняя и доброта политическая – между ними вообще не было и не могло быть знака равенства. Вся королевская семья это понимала.

Эдвард отвернулся к огню и молча допил вино. Спор грозил подойти к опасной границе. Если поругаться с Марго, то ночевать придется в поле. Если огорчить Марго, вместо сна останется угрызаться совестью.

Обижать сестру – последнее дело. Даже если она неправа.

— Прикажешь принести фонарь и плащ, сестрица? Я хочу побродить по саду перед сном.

— В темноте? – Сестра чуть не уронила вышивку.