Книга Корона рогатого короля, страница 19 – Янка Лось

За четыре года и множество приключений друзья стали семьей и отвыкли расставаться больше чем на ночь или несколько дней. Теперь Эпона уезжала в самом худшем случае до лета, чтобы в одиночку бросать вызов семье, наставникам и мнению аристократии, Мавис и Аодан отправлялись сопровождать профессора аль-Хорезми в его поездке по лечебницам королевства – он лично осматривал сложных и необычных больных. Эдвард, Кхира и, разумеется, Эшлин оставались в Дин Эйрин.

Сидр, вино, гора пирогов, сыр, свежая зелень на вышитой скатерти, разговоры теплые и неловкие от доброй грусти. Солнце медленно катилось к закату. Финн, Грэг и Кэтлин носились по берегу пруда. Эпона невольно подумала, что еще несколько лет – и здесь наверняка будут играть дети Кхиры и Аодана.

У этих двоих было все так просто и хорошо.

Взгляда Эдварда она избегала, сама не понимая, почему так делает. Эдвард раскраснелся от сидра, преувеличенно громко болтал. Эпона накинула на плечи шаль и села чуть подальше от остальных, глядя на воду, – к вечеру поднимался ветер, и солнечные лучи на зеленоватой ряби ломались, рисуя неровные дорожки.

Эшлин села рядом:

— Завтра ты уедешь до весны. Вы не увидитесь все это время, разве что на большом йольском балу.

Эпона удивилась, откуда подруга, никак не интересовавшаяся столичной жизнью – ее дом был в Дин Эйрин, с семьей, друзьями и цветниками, – вообще знает про бал. Неужели…

— Так сказал Эдвард. Что он приедет и надеется, что ты там будешь, что твоя учеба не помешает тебе. Эпона, он сделал глупость, но ты сердишься не на него, правда? Иначе давно приняла бы извинения.

— Я сержусь на себя.

— За то, что это тебя так задело? За то, что тебе было не все равно, что с ним, и обидно, что он тебе ничего не сказал?

Эпона не ответила. Зачем, когда все ясно? Просто положила руку на руку подруги.

— Нельзя ссориться перед ночью и перед разлукой. Так говорит мой отец, а он хорошо понимает такие вещи.

— Твой отец мудр.

— Он хранит тепло в той моей семье. В каждой семье должен быть такой хранитель, а лучше, если каждый старается им быть. Но мама этого не умеет, а брат еще недостаточно повзрослел, и отец старается за всех.

Эпона улыбнулась:

— Значит, ты в отца.

— Только учусь быть на него похожей. Прежде чем ты пойдешь к Эдварду, примешь его извинения и вы помиритесь, хочу тебе кое-что предложить. Давай смешаем кровь и станем сестрами. Мы лучшие подруги. Пусть в тебе будет немного крови ши, а во мне – человека.

В легендах это делали сплошь и рядом, чаще герои, а не героини. Воин с лучшим другом перед решающим боем, чтобы умереть братьями. Король с королем союзной страны, чтобы больше не ждать удара в спину – братская клятва священна. Бывшие враги, волей судьбы спасшие друг другу жизнь, в знак того, что нет больше ненависти между ними.

Эшлин тоже была немного девушкой из легенды – красавица-ши из другого мира. Так что только она могла предложить такое прямо в нашем просвещенном веке.

— Я согласна. Нам понадобится нож? И что еще?

Эшлин засмеялась:

— У нас все есть. Клятву скрепляет огонь или вода. По обычаю огонь принимает клятву мужчины или клятву после ненависти. Вода – клятву женщины или клятву после дружбы, долгой и теплой. Я вижу здесь воду, она-то нам и нужна, и нож у меня с собой всегда.