Книга Невеста из Холмов, страница 100 – Янка Лось

Музыканты, вытирая пот со лба, затянули какую-то задумчивую балладу. И только сейчас Брендон наконец-то увидел Эшлин.

Эшлин понимала, что ее грызет непривычное и острое чувство. Она не менялась Кристаллами с этим человеком, но почувствовала жгучее желание оттолкнуть баронессу подальше вместе с ее улыбкой, блестящими волосами, расшитым платьем и легким покрывалом. Потому что нельзя так смотреть на того, кто… но ведь это не он. Сколько еще раз повторить, что это не Брадан! Или сейчас это уже не важно? Ведь именно ему хочется, не отрываясь, смотреть в глаза.

Брендон подошел к ней, и выражение его лица мгновенно стало серьезнее, как будто остыв под ее взглядом. Он увлек Эшлин за собой и снова сел, приготовившись слушать певца.

— Я рад, что ты пришла, – все же сказал он вполголоса.

— Рад? Мне или Монгвин? О чем вы, люди, так разговариваете в танце? О любви? – Ши смотрела перед собой, крепко вцепившись руками в жесткую кору бревна. – Я давно не видела твоего лица таким…

Она не подобрала слово, сжав губы в прямую линию. Брендон посмотрел на нее несколько растерянно:

— Мы не разговаривали. Почти. Я не обязан отвечать тебе, но если хочешь – о ее доме.

— Кхм. Но вы улыбались друг другу! – Эшлин произнесла это так, словно разоблачала нечто крайне непристойное.

Брендон опустил голову, будто раздавленный тяжестью этого обвинения, упорно смотря в землю. Но через пару мгновений она вдруг поняла, что он неудержимо улыбается и пытается скрыть от нее эту улыбку.

— Магия танца все еще кружит твою голову или образ баронессы Сэвидж оказался настолько ярким, что врос в твою память, как корни в торф, до мельчайших подробностей? Я ее опекун, Эшлин. У нее непростая история. А остальное – не моя и не твоя тайна.

Магистр решительно встал и молча потянул Эшлин за собой. Все вокруг завороженно слушали певца, и только ближайшие соседи с неудовольствием поглядывали на неугомонную пару. Нашли время уходить!

Они вышли из ярко освещенного огнями круга, и их окутала теплая сумеречная мгла. Вокруг, едва они ступили прочь с площади, проглядывали силуэты домов с выпяченными балконами, с которых свисали тряпки и виноградные плети. Эшлин крепко сжимала руку Брендона, будто боялась, что он в этой тьме растворится.

— Куда ты меня ведешь?

— Туда, где мы можем спокойно поговорить.

— Поговорить – это всегда интересно. И даже не о Монгвин Сэвидж!

По голосу было слышно, что она снова поджала губы и надулась.

— А о чем ты хочешь поговорить? – голос магистра был теплым, как вечерняя тьма.

— О людях. Почему с вами всегда так сложно? Почему вы уверены, что все понимаете, хотя на самом-то деле не понимаете ничего?

Его рука спокойно и надежно охватывала ее пальцы. Они не спеша шли в сторону Университета по хорошо утоптанной, но практически невидимой дороге, спускавшейся по холму к реке. Здесь не было домиков, а днем обычно располагались лотки уличных торговцев.

— О, так люди делают далеко не всегда! А ши все понимают? – в его голосе звучал откровенный смех.

Эшлин шумно фыркнула:

— Все. Кроме людей. Вот зачем вам наука о том, как превращать все в золото? Оно же непрочное. Ножа из него не сделаешь.

— Люди считают золото самым ценным металлом. Превращение свинца в золото – путь к несметному богатству и власти, так скажет тебе любой профан. И так думают все наши ученики, когда только начинают изучать алхимию.