Книга Невеста из Холмов, страница 120 – Янка Лось

— Хотите увидеть ловкость и ум, смотрите, – громко произнес Фарлей, чтобы даже тот, кто оказался под столом, высунул оттуда нос.

Фарлей взял яйцо и легонько ударил его о столешницу. Скорлупа внизу треснула, зато стала куда устойчивее – яйцо стояло. На его пальцах так поблескивали перстни, что Аодан с трудом сдержал проснувшийся воровской зуд. Но прикинуть, сколько могли бы стоить такие камни у знакомого «черного» ювелира на осенней ярмарке, успел.

Старшие зашумели. Щеки Фарлея покрылись красными пятнами, когда в него полетели обвинения в нечестности.

— Будто кто сказал, что так нельзя! Не запретили, значит, можно! В этом и суть. По-другому это не сделаешь! – возмутился Горманстон так громко, что оглянулись все сидевшие в таверне гости.

— Сделаю, – отчетливо произнес Аодан. Он протянул вперед свою ручищу, нашел самый ровный, без сучков кусок столешницы, поставил яйцо, задержал дыхание и, осторожно расправив пальцы, будто они были шляпкой гриба с толстой белой ножкой, убрал руку.

Совершенно целое яйцо стояло на столе.

— Это магия! – вскрикнул Горманстон.

— Да просто яйцо ему круглое попалось, – проворчал один из старших.

Аодан улыбнулся:

— Ну давай, длиннояйцевый, твое поставлю.

И поставил. Наградив старшекурсника кличкой на половину оставшейся жизни.

Теперь на Аодана смотрели с уважением и интересом. Фарлей привык прятаться за громкое имя, но опять срабатывало негласное правило Дин Эйрин: твои умения значат куда больше твоих предков и денег.

— Верю, что и ты бы справился, но болтают, вы ши поймали. Может, она тебя покусала, так теперь руки и дрожат? – бросил Аодан наживку, пока вокруг собирали пережившие показ талантов яйца в корзинку.

— Ничего подобного! – взвился Фарлей и добавил зло и гордо: – Теперь она никого не укусит.

— Кто знает. Хвалиться каждый может, а если она такая сильная, как говорят… Вот из балаганчика на ярмарке, помню, как-то волк сбежал. Мясник пошел его ловить и взял с собой коровью ногу. Волк-то не дурак пожрать был, тут же нарисовался. И вот мясник тянет ногу в одну сторону, а зубастый в другую. Так раскрутил он на этой ноге волка, что перелетел тот с нею через стену, а там…

— К чему ты все эти байки рассказываешь? Ши мы правда поймали. И я ее в темницу сопроводил.

Аодан усмехнулся и потер руки, прикидывая, что попросить служанку принести с кухни, которая подойдет за корзинкой.

— Так и расскажи, что там было. А то я тоже могу сказать, будто по бобовому стеблю на небо суп хлебать лазил.

— Не могу. Это тайна. Пока инквизитор во всем не разберется. – Фарлей заговорил тише: – Ректор поручил мне запереть ее в грот под тростником. Они жутко камней боятся. В гроте она слабая, как младенец!

— Ну с младенцами-то и справиться не велика задача. Значит, удержите, – ответил Аодан таким тоном, будто утешительно похлопывал Фарлея по плечу. Теперь можно было спокойно поесть, выпить пинту пива и принести новости Эдварду, чтобы тот не протоптал своей беготней дыру в полу.

* * *

Каменное здание Бетлемской лечебницы, приземистое, с тяжелыми сводами и узкими окнами, когда-то было крепостью. В те времена оно защищало прячущихся в прочных стенах от врагов, а теперь – весь мир от тех, кто доживал и умирал среди серого камня. Брендону оставалась сомнительная радость – Эшлин, по крайней мере, не отправили сюда вместе с ним. И можно было хотя бы надеяться.