Книга Невеста из Холмов, страница 95 – Янка Лось

Эшлин и Эпона присоединились к их усилиям. Еще через пару минут в крышку вцепились Мавис и Кхира тоже. Бесполезно. Это была магия, а не просто тяжесть.

— Мавис! Что делал Финн… профессор, когда хотел выбраться? – у запыхавшегося Брендона был очень хриплый голос. По лбу катились капли пота, хоть здесь было совсем не жарко. Этот непонятный свет был холодным.

— Откуда я знаю, он изнутри это делал. Я не подглядывала, – отозвалась Мавис, – но при мне оно так не светилось. Я вот только думаю, быстро он не умрет. Там воздух есть.

Брендон смотрел на растерянных студентов и понимал, что воздух, может, и есть, а вот времени нет. Кто знает, что происходит внутри. Даже если вместо этого высокородного идиота там остался один прах, они должны попытаться его достать.

Ритуалист он или нет?

— В круг, быстро, и возьмитесь за руки! – скомандовал он, подхватывая ладонь Эшлин. Оставалась надежда, что ритуал, проведенный таким количеством магов, поможет. Больше всего он надеялся на себя самого и ши.

И Аодана, лучшего друга Эдварда.

И Мавис с ее выплесками силы.

И Эпону, как ни крути, связанную с Эдвардом родительским сговором.

И Кхиру с ее неунывающим характером.

У каждого своя сила.

Когда все взялись за руки, Брендон закрыл глаза и крепко сжал руки Эшлин и Аодана. Перед его мысленным взором маленькая искра проскользнула через пальцы, чуть обжигая кожу, и понеслась по цепочке, пробуждая в ведомых магического круга силу. Теперь перед каждым из учеников и перед самим Брендоном на уровне солнечного сплетения – «среднего даньтяня», сказал бы профессор Тао – быстро рос маленький световой шарик цвета бледного золота, он вертелся волчком, становясь все шире, до размера кулака. Только теперь магистр Бирн сосредоточился на крышке «ковчега» и сильнее сжал руки стоящих рядом.

Искра проскочила сильнее, ярче, Эшлин слабо пискнула, Аодан поморщился. Они еще не привыкли к тому, что приходится терпеть в ритуалах. Повинуясь новому импульсу, каждая сфера сорвалась со своего места и влетела в крышку ковчега, полностью в ней растворившись. Раздался такой треск, будто над головой рушилось небо. Выпуклая каменная плита, отделанная изнутри деревом, треснула ровно посередине. Свет тут же погас. Кто-то, вероятно, Мавис, бросился зажигать местные светильники. Но еще в темноте, пошатываясь после ритуала так, будто каждый выпил по бочонку вина, спасатели бросились к «ковчегу».

Когда наконец-то зажглись полосы огней, то взорам открылась прелюбопытнейшая картина. Аодан держал в руках половину каменной плиты, которую только сейчас соизволил медленно опустить на пол. Кхира вместе с Мавис стояла у светильников. А над сидящим в «гробу вечности» очень встрепанным Баллиолем склонились Эпона, Брендон и Эшлин, все еще державшиеся за руки.

Эдвард с трудом сфокусировал взгляд на Эпоне, широко улыбнулся, раскрыл объятия и заявил:

— Как же я рад, что и ты жив, драгоценнейший друг мой! Сила того негодяя велика, но мы вместе… – он качнулся и грохнулся обратно.

Недовосставшего из гроба Аодан поднял на руки и вытащил наружу.

— Он что, рассудком повредился? – спросила Эпона, кажется, почти сочувственно.

— Это мы тут с ним повредились, – заметила Кхира. – А он что, отряхнется и пойдет. Уж поверьте. Магистр Бирн, вы родителям его не пишите, не надо. Меньше знаешь – крепче спишь.