Книга Ночь девы, страница 138 – Юлия Бабчинская

— По рукам, бабуля.

Призрак?

Что? Что это значит?

Я стараюсь разлепить глаза, очень стараюсь, но усталость сильнее. Мне просто очень хочется спать. Волны бессилия накатывают одна за другой. Среди них я отчетливо вижу лицо Армана – суровое, немного печальное. Мне больно видеть его таким. Но ведь он жив? Жив? Или же мне причудился его голос?

Эта мысль окончательно разрушает оковы сна.

Я приподнимаю голову и открываю глаза. И вижу Призрака. Вот он, стоит на пороге, будто собрался уходить. А перед ним моя бабушка Лирия – что-то отдает ему.

— Как договаривались, – слышу ее строгий голос. – Не буду просить тебя осторожничать. Ты заслужил худшего.

— Не вам судить меня.

— Забирай Коломбину и прочь из моего дома.

— С радостью, миледи.

Скрипит дверь, глухие шаги – в такт моему сердцу. Я должна остановить его! Что все это значит?

— Призрак! – срываюсь на хрип. Он слышит меня. Не может быть иначе. – Куда ты?

Он поворачивается ко мне. В его глазах нет ни капли былой нежности.

— Слабым не место рядом с сильными, – говорит Лорд-Призрак и переступает через порог. Уходит, унося с собой мое сердце.

Я не знала, что может быть так больно.

— Ирис?

Ко мне подходит бабушка, прикладывая ладонь к моему лбу.

— Да, бабушка.

— Нам нужно поговорить.

— Конечно, бабушка. Давно пора.

— Сделать тебе чаю?

— Не нужно.

— Он не стоит этого, девочка моя. Не стоит ни единой твоей слезинки. И ты не заплачешь. Слышишь меня?

Бабушка приподнимает мою голову за подбородок. Заставляя посмотреть на нее. Но мне приходится отвести взгляд.

— Ты считала его совсем не тем, кем он является на самом деле.

Я лишь слышу, но не вижу. Да и слышать не хочу. Во всем теле такая бесконечная слабость. Я толком даже не помню, что произошло у башни. Слышу за дверью голоса видий и стон. Жуткий вой, от которого волосы встают дыбом.

— Я хочу, чтобы ты все поняла правильно, Ирис. Тебя держали в неведении слишком долго. Я тоже виновата перед тобой. Посмотри, чем все закончилось.

Закончилось. Это слово каменной плитой падает на грудь. Я зажмуриваюсь и все-таки плачу.

— Твой отец и мать – силоманты. Теперь ты прекрасно знаешь это. Они не давали твоей силе выплеснуться наружу, потому что боялись тебя. Силоманты не создают семьи, не влюбляются друг в друга. У них, в конце концов, не бывает детей.

Да, да, я уже слышала все это!

— Но я же появилась.

Из-за Символа Творения, как сказала мне мама, но бабушке я об этом не говорю.

— Да, Ирис, все так, девочка. – Пухлая бабушкина рука ложится поверх моей дрожащей ладони. – Одному Сотмиру известно, как сложились звезды в ту ночь, что ты родилась. Или в ту ночь, когда погибла твоя мать. Все переменилось. Я чувствовала это в воздухе, в блеклом свете лун, хоть я и не провидица. Но я тоже силомант. И я знаю, что такое обладать силоцветом, иметь власть над ним, отвоевывать эту власть день за днем, всю свою жизнь. А оттого я знаю, что он, этот пес, что пришел в наш дом, никакой не силомант. Он мошенник. Он притворяется тем, кем ему быть не дано. Ты думаешь, почему он так изувечен? Смертным не под силу связываться с силоцветами. Только глупцы возьмут их в руки. Или хитрецы. Во все времена находились те, кто пытался обвести судьбу вокруг пальца. И твой Призрак таков. Но он не сможет всю жизнь бегать от истинности своей природы. Своей человеческой природы без капли магии в крови.