Книга Ночь девы, страница 20 – Юлия Бабчинская

— Зачем пожаловали? – Дед Мадьес выглядывает из-за незнакомца и смотрит на меня. – Да еще с такой хорошенькой особой.

Я качаю головой, показывая, что мы не вместе. Должно быть, дед не узнал меня. А вот узнал ли этот мужчина? Если и да, то он и виду не подал, что даже немного злит. Он ранен, напоминаю себе я.

— Порошок горлянки, – говорит человек. – Можно мазь.

— Ах, живучка ползучая, – отвечает дед Мадьес, поправляя очки. – Так, так, посмотрим…

Травник смахивает со стола ненужный хлам, две склянки разбиваются о пол, а Мадьес достает небольшой сундук и ставит на столешницу.

Мы с незнакомцем стоим среди пыли и паутин, слушая ворчание Мадьеса, который перебирает содержимое сундука. Я, кажется, совсем не дышу. Над головой на веревке висят высушенные летучие мыши, пучки трав, грибы и еще что-то невразумительное. Внутри дом такой же неопрятный, как и снаружи. По углам стоят ящики со сломанным барахлом, назначение многих штуковин я и не знаю, хотя вижу прибор с несколькими круглыми стеклами наподобие того, что был в учебниках по медицине. Склянки и банки выстроились не только на полках, но и на подоконниках, тянутся длинными рядами вдоль стен. Многие битые, кое-где содержимое прилично поросло плесенью.

Наконец Мадьес достает небольшую склянку с неприглядной мутно-зеленой жидкостью.

— Чуток выжимки. Это все, что осталось, – говорит он, отдавая товар мужчине.

Рука в черной чешуйчатой перчатке тянется вперед, забирая пузырек.

— Мало. Нужно еще.

— Я давно не занимаюсь переработкой, – отвечает Мадьес, разводя руками. – Посмотрю, не растет ли что в огороде. Там все заполонила коприва, видите ли.

— Сойдет и свежая. Я сам сделаю все, что надо.

Подхожу ближе к потертой столешнице, из которой торчат колючие щепки.

— Мне как раз нужна ко… коприва, – осмеливаюсь сказать я. О великий Сотмир! До чего я неловкая! – И мята. Не могли бы вы набрать трав сразу и для меня? Точнее, для бабушки Лирии.

— Лирии? – вздергивает головой Мадьес и наконец вглядывается в мое лицо. – Как тебя звать, девочка?

— Ирис, деда, – отвечаю я, понимая, что незнакомец тоже слушает. Теперь он знает, как меня зовут. Отчего-то мне становится еще более не по себе.

Дед Мадьес накручивает на палец ус, задумавшись о чем-то, и, больше не сказав ни слова, скрывается в глубине дома. Скрипит дверью и выходит в огород.

Мы остаемся в полутемной комнате одни. Человек дышит тяжело и громко, сейчас это особенно заметно. Он опирается рукой в перчатке о столешницу, а другой зажимает бок. Мне кажется, я даже слышу, как капает на пол его кровь. Вряд ли в таком состоянии он узнал меня, поэтому я осмеливаюсь заговорить первой.

— Вам помочь? – Я сама удивляюсь собственному голосу. Но вопрос остается без ответа, и тишина давит мне на плечи. – Я просто спросила. Думала, вам нужна помощь.

Снова тишина. Теперь мужчина сопит с некоторым недовольством и нетерпением. Его рука еще сильнее сжимается в кулак.

Вспоминаю, что видела в учебнике по медицине. Нам показывали, как делать перевязки, но я никогда не пробовала, опасаясь, что упаду в обморок при виде крови. В отличие от той же Стары. Но попытаться я все же могла. Правда, вряд ли здесь есть чистые бинты. Хотя бы что-то чистое и без плесени.

Пока я это обдумываю, возвращается Мадьес. С собой он несет льняной мешочек травы для мужчины и огромный пучок мяты для меня. Все это, словно трофей, он выкладывает перед нами.