Книга Ночь девы, страница 78 – Юлия Бабчинская

— Ах, Ирис, заходи скорее!

Глаза принцессы сегодня еще более круглые, как два блюдца из зеленого фарфора. Под боком у принцессы храпит огромное облако шерсти, в котором, если присмотреться, можно узнать собаку. И это его она называет Песиком. Еще два белых шара посапывают на широкой кровати принцессы среди золотистых шелковых простыней, синих плюшевых подушек и множества нарядов. Платья разложены и на креслах, некоторые валяются на полу или висят на тонких проволочных вешалках, окружая нас, словно призраки всех живших здесь когда-либо принцесс.

— Ваше Высочество, – произношу я, склонив голову. Еще никак не могу привыкнуть смотреть людям в лицо, вот и сейчас разглядываю домашние туфли принцессы, одиноко стоящие возле кушетки.

— Садись, Ирис, и помоги мне определиться, – приглашает принцесса, а я и не знаю, где присесть. Все и впрямь завалено нарядами. Нахожу местечко на табурете. – Совсем скоро будет фестиваль, а учитывая мою надвигающуюся, как гроза, – хохочет принцесса, – свадебку, я должна выглядеть безупречно. Взгляни на платья, какой наряд мне надеть? Небесно-голубой, королевский синий или цвета лазурной пыли?

Потрясенно оглядываю комнату. Она словно заполнена водой, а не платьями. Просто выбери какое-нибудь платье, Ирис, от тебя большего не требуют.

— Они все такие…

— Да, синие, знаю. В этом-то и беда! Какой оттенок тебе нравится больше? Может быть, небесный?

— Он очень нежный, – соглашаюсь я. Вот о чем я никогда не размышляла, так это о нарядах.

— Нежный! Тоже мне, сказала. А что, если все решат, будто я неженка. Нет-нет, это вовсе не про меня. Долой небесно-голубой! Королевский? Согласись, очень подойдет. Такой насыщенный богатый оттенок. Ирис, а что с твоей рукой? Ты поранилась?

О Великий Сотмир! Надеюсь, принцесса не заставит меня разбинтовать руку. Ведь тогда она увидит кольцо. Все же стоило надеть перчатки.

— Пустяки, – говорю я, опуская голову ниже. – Всего лишь поцарапалась.

— Дай я посмотрю! – приказывает принцесса и всматривается в мое лицо, очевидно замечая и синяк на щеке.

Я инстинктивно прячу ладонь за спиной. С чего бы принцессе смотреть на раны? Поднимаю голову и неуверенно улыбаюсь. В глазах принцессы что-то вспыхивает и гаснет.

— Хорошо, – говорит она, и я выдыхаю. – Ирис, мне хотелось поговорить с тобой не только о платьях для фестиваля.

Моя улыбка меркнет.

— Я хотела рассказать тебе кое-что и… отдать. Мне кажется, только ты должна обладать такой вещью. Понимаешь, я нашла картину, на которой…

— Я видела картину, – вдруг говорю я. Сама не знаю, зачем сболтнула это, но отступать уже некуда. Я вижу, как принцесса несколько дней ходит вокруг да около, как смотрит на меня. Бено говорил, что она забила себе голову пророчествами, так не пора ли поговорить об этом. – Там изображена я.

— Значит, Бено все-таки показал тебе ее! Вот же мерзавец! Как же я его ненавижу. Почему нужно лезть вперед меня?

Принцесса подскакивает с кушетки, разбудив Песика, который в следующую секунду опускает голову и вновь погружается в безмятежный сон. Витриция делает круг по комнате, небрежно наступая на дорогую ткань платьев. Ее руки воздеты к потолку, а миленькое круглое личико искажается от гнева. Но в следующее мгновение Витриция успокаивается.

— Хорошо, но вот только ты не знаешь, что я нашла в картине записку.