Книга Система для друзей. Том 2, страница 96 – Люцида Аквила

Циян потерял счет времени. Он был уверен, что прошло уже немало, прежде чем дверь открылась и вошел Мин Тао с завтраком. Увидев его в позе для медитации, воин не придал этому значения и просто поставил миску с кашей и булочками на пол возле двери. Пересекшись с ним взглядом, Циян попытался броситься к двери, но не смог сделать и рывок из-за окоченевших ног. А Мин Тао при виде пламени ярости в его глазах тут же выскочил за порог, захлопнув за собой дверь.

«Какого демона?! Я же контролировал циркуляцию крови, неужели ногам этого было недостаточно? – в ужасе подумал Циян и схватился за сосуд со снадобьем. – Или я в чем-то ошибся? Боги, а если я так ошибусь с сердцем?»

Он сделал щедрый – и последний – глоток. Отвар обжег горло, но изменений Циян никаких не почувствовал: замерз выше чем на тридцать пять процентов, о которых говорила система. И теперь его отогреет лишь что-то извне.

«Еда!» – Он бросил взгляд на кашу и булочки, от которых все еще шел пар.

Застонав от боли, Циян попытался приподняться, но суставы, словно ржавые механизмы, сопротивлялись, а ноги не слушались. Тогда он начал ползти к еде, волоча за собой онемевшие конечности. Сердце колотилось в груди не только от физических усилий, но и из-за паники – та не переросла в истерику лишь потому, что с каждым движением он чувствовал усиливающиеся покалывание в ногах, что значило: он их не потерял.

Добравшись до еды, Циян шмыгнул носом и начал пить кашу, пока не остыла. Он даже не жевал кусочки мяса в ней – просто стремительно глотал их, наполняя желудок горячим. Согревающий эффект от еды был не таким, как от снадобья, но все же Цияну стало немного легче. Насморк усилился, поэтому булочки он заталкивал в себя, попутно вытирая нос рукавом. Последний кусок встал у него в горле, и он закашлялся не хуже Ли Цзиньфэна, но ничего не выплюнул.

Все успешно проглотив, он осмотрел чашу из-под каши, чтобы разбить ее и разжиться оружием, но она оказалась деревянной.

«Ха, так вы не дураки», – нервно усмехнулся Циян и снова закашлялся до боли в легких.

— Проклятье! – выругался он себе под нос и утер слюну с губ. – Поверить не могу, что я в такой заднице.

Циян обернулся на свои ноги и попытался ими пошевелить, но все тщетно. Ладони замерзли от соприкосновения с холодным полом, поэтому он поспешил вернуться на нагретое место. Не в силах принять нормальную позу для медитации, прикрыл глаза и, шмыгая носом, поспешил перенаправить духовную силу в ноги, чтобы ускорить циркуляцию крови. Стараясь не поддаваться панике, он контролировал и циркуляцию ци в своем промерзшем до костей теле, и биение сердца.

Спустя некоторое время Цияну все же удалось пошевелить ногами, и он подтянул их к груди, чтобы на холодном полу остались лишь ягодицы и стопы. Утерев намокший нос рукавом, он уткнулся лбом в колени и обнял их руками, планируя дальше медитировать в такой позе, чтобы максимально сохранить тепло. Но появившийся насморк не позволил ему этого: из-за опущенной головы из носа начали вытекать сопли.

«Я заболел? Серьезно?» – мысленно удивился Циян и закашлялся.

Дальше его заточение проходило все хуже и хуже.

Через несколько часов он понял, что действительно заболел. В груди постепенно нарастало давление, словно кто-то сжимал его легкие в тисках, приступы кашля участились, а насморк усилился. Циян то и дело утирал сопли, но буквально через мгновение нос снова увлажнялся. Вместо того чтобы контролировать силу, он постоянно отвлекался на кашель и насморк и только сильнее замерзал. Чувство беспомощности незаметно подкралось к нему, заключая в свои неприятные объятия. Казалось, весь мир вдруг отдалился и оставил его одного в этом мучительном плену. Голодный, замерзший и стремительно заболевающий, он с каждой секундой становился все более раздражительным и подавленным и мечтал лишь выбраться отсюда. Он устал, его духовные силы таяли на глазах, и хотелось уже все бросить и просто лечь спать.