Книга Сладкая для инкуба, страница 11 – Лолита Моро

— Шестая слева. Ботаника Эфф. Дочь камергера Двора.

— Ботаника? – изумился красивый мужчина.

Прищурился, скатал из крахмальной салфетки трубку и глядел сквозь нее на девушку.

— Так ее представил вчера сопровождающий. Двадцать два года, едет к жениху, чтобы подтвердить помолвку. Везет ее дядя со стороны отца. Все чинно и респектабельно. Девица, – я почти слово в слово повторила все, что насплетничала мне подруга.

— Ты издеваешься, – утвердил господин Ламберт, – она страшна, как смертный грех. Гляди.

Он передал мне импровизированную подзорную трубу. Веселится. Я и без его салфетки видела, что судьба обделила мамзель Ботанику привлекательной внешностью. Моя кобыла Вишня рядом с девушкой – венец творенья. А если судить по платью, то и с мозгами у барышни не очень.

— А что? – упрямо возразила я, – фильтры поиска: невеста, около двадцати, невинная блондинка. Все сходится.

Красавчик Хьюго расхохотался:

— Не знаю, Мики, какое приданое несет в клювике малышка Ботаника своему отважному женишку, но вряд ли это сам Принц. Никогда не поверю!

— А причем здесь Принц? – внутри мгновенно похолодело и замерзло.

— Соображай быстрее, парень, не разочаровывай, – ухмыльнулся мсье Ламберт, – дотумкал? только тссс! Это смертельный секрет.

Я догадалась. Да ведь он ищет меня!

Хьюго

Все-таки она странная. Женщиной толком не пахнет. На меня не реагирует вообще. ВООБЩЕ! Как это может быть? не понимаю. Не девственница, а как-то так. Надо бы ей под юбку залезть и посмотреть глазами, и пощупать руками. Но добровольно не даст. Вот чую. К гадалке не ходи, станет драться. Я не насилую женщин. Я инкуб. Почему же…

— А вы горничных смотрели?

— Ты женщин не любишь?

Мы сказали одновременно. Я смутился, хотя зачем это мне? крошка захихикала. В парня рядится она все же удачно. Никто не замечает. О!

— Послушай, а как тебя зовут? Полное имя есть?

Я временно отложил свой вопрос про то, кто кого любит. Барышня поджала губки.

— На нас все смотрят, – проговорила она, не разжимая рта.

Вообще-то смотрят на меня. На меня все смотрят всегда и везде. Я привык. Я огляделся. Действительно. Публика за столами перешла к кофе и любопытству. Кто и с кем. О чем.

— Прогуляемся?

Я галантно предложил парнишке руку, поднял со стула и повел в сторону от общества. Но не настолько далеко, чтобы интересующиеся вообразили, будто мы ищем уединения. Хёгг! Какие длинные фразы!

Мила

Всеблагая! Как же мне себя назвать? Он звал вчера Клару Миленой. То есть, кто-то ему рассказал, но криво. Конечно! Скотина Ламберт ищет блондинку около двадцати лет. Кларе восемнадцать, мне двадцать два. Она яркий блонд, ее волосы выбелены дополнительно-специально. А мои просто светло-русые. Гад-соблазнитель может просто не заметить таких вещей, ведь он мужчина. Какая твердая у него рука. Сухая и теплая. Почему не отпускает мои пальцы? Нарочно? Колдует? Подслушивает мысли? Ведь это неприлично, в конце-то концов. Соображай быстрее, Мики!!

— Так что насчет имени?

Он остановил нас возле заснеженной скалы. Такие места просто созданы для лавин. И вдруг провел указательным пальцем по тыльной стороне моей ладони. Я машинально дернулась отобрать. Но мужчина держал крепко.

— Все зовут меня Мики. Руку отдай!

Я снова дернулась. Он сжал крепко, почти больно и сразу отпустил.