Книга Сладкая для инкуба, страница 16 – Лолита Моро

— Даааа, – я не стеснялся. Но руки своей не убирал. Где-то на подкорке чуял: не надо. Мало ли.

— Жду тебя в твоем номере через две минуты! – зло сказал мужик.

— Я не успею, – тихо откликнулся я.

Вверх. Вниз. Еще. Еще. Неназываемый! что ж так сладко-то! у меня уши заложило. Как на морской глубине.

— Время пошло, Болт. Пеняй на себя!

Звук подкованных каблуков ушел по коридору дальше.

— Вот ты гад! Гад! гад! – ругалась Мики. Дергала обеими злющими ладошками за конец, не понимая, что счастливо ведет меня своим гневом к финалу.

На крайнем восклицании я кончил.

Ё! Неназываемый! Так бывает? фейерверк! Да я с приютского детства не припомню ничего похожего! Слабость пришла такая, что я чуть под ноги не рухнул.

— Ты меня испачкал всю, – проговорила барышня. И неожиданно расплакалась: – гадость!

Я зацепил мизинцем теплую мутную жидкость и размазал по пляшущим в страданиях губкам девицы. И не дав ей расплеваться, залепил поцелуем.

Хёгг! Я словно сто лет не целовался, до того приятным был поцелуй. Я замер, пережидая удовольствие. Короткая пауза и злой удар под дых. Удар меня не удивил и не наказал особо. Я не мог понять, почему старая, как мир, игра языков и губ приносит мне столько счастья.

— Мерзкое животное! Извращенец! Вот я доберусь до столицы, я тебе покажу!

— Что ты мне покажешь? – ухмылялся я.

Соображал неважно. Не мог понять, что меня гасит: несвежее местное шампанское или девчонка рядом. В девчонку я не верил, вырос из этих штанов давно.

Сладковатый вкус моей спермы и ее острый запах, мнилось мне, царили над всем.

— Я на тебя принцу пожалуюсь! – выпалила Мики.

Давно пора было отклеиться от девушки и идти в номер для жизненно важной беседы с очередным псом Всеблагой. Но я не мог расстаться с Мики. Нет и все.

— Ха! – я провел языком по нежной щеке. Девчонка дернулась, как от ожога, – нашла кому жаловаться! Вот уж кто извращенец из извращенцев! Мы с тобой дети по сравнению с Его Высочеством!

— Да как ты смеешь! – завопила она шепотом, – не смей имени его касаться своим поганым языком!

И тут раздался такой грохот, что заломило в ушах. А пол в коридоре вздыбился и ушел из-под ног. ГЛАВА 10. Новые места

Мила

Мне приснилось, что голову мою засовывают в большую кастрюлю с кипятком. Та стоит на громадной раскаленной плите и булькает. В кастрюле ничего страшного не наблюдается. Просто очень жарко. И горло дерет наждаком. До того пить хочется. Пить кипяток невозможно. Почему? Если набрать в рот и подождать, он ведь остынет? Я мучаюсь этой проблемой. Долго. Внезапно надоело. Я проснулась и села.

Везде, куда ни глянь, простирался зеленый океан. Над головой яркое солнце горело в обесцвеченной зноем вышине. Подо мной гладкий щит из досок, выкрашенных светло-коричневой краской. Штанины над сапогами и края камзола пришпилены к дереву осколками стекла и металла. Я дрейфую в ритме Большой воды неизвестно куда.

Пары часов мне хватило, чтобы принять положение вещей. То есть. Я перестала бояться, ныть и выковыривать острые куски оконного стекла и непонятные обрезки чугуна из своей одежды голыми пальцами. Сняла шерстяной жакет, брюки и тонкую полотняную рубаху. Осталась в шелковой сорочке на бретелях. Потом чуть-чуть подумала и надела рубашку назад. Солнце жарило не по-детски. Длинные зимние панталоны я обкорнала перочинным ножиком по колено. Соорудила чепчик от солнца. Заодно обмотала остатками полотна руки и выдернула наконец осколки из одежды. Эти заботы заняли много времени, хотя неумехой и неженкой я себя никогда не считала. Мысли о питьевой воде постоянно бродили кругами в мозгу, но я делала вид, что их не замечаю. Пока получалось. Я призвала на память все, что читала о кораблекрушениях и спасениях на необитаемых островах. Вышла неплохая библиотека. Из камзола я мечтала соорудить навес. Но крайние доски не желали отрываться от куска пола коридора, который неведомо как стал моим плотом и единственной надеждой на спасение.