Книга История Кузькиной матери, страница 139 – Марьяна Брай

В столовой повисла драматическая пауза. Звук упавшей вилки на другой стороне стола показался оглушительным. Василий Данилович, до этого смущённо перебиравший край скатерти, побелел, а потом стал пунцовее спелого помидора.

Его глаза, расширенные от удивления и, кажется, паники, уставились на Кузьму. Я же почувствовала, как кровь приливает к лицу.

— Кузьма! Где это ты такое слышал?! – прошипела я, едва сдерживая смех и желание одновременно провалиться сквозь землю и расцеловать сына.

Сын, ничуть не смутившись, пожал плечами:

— Да еще весной! Когда его матушка приезжала сюда и сама просила твоей руки. Вы же помните, матушка?

Теперь настала моя очередь краснеть до самых корней волос. Это ж надо было вот так провалиться! А ещё следователь! Сама же всю «контору» и сдала!

Я взглянула на Василия. Наши взгляды встретились. В них отразились сначала полное замешательство, потом легкий испуг, а затем… немой вопрос и понимание.

Мы смотрели друг на друга, не в силах оторвать глаз, и вдруг совершенно неожиданно залились дружным смехом. Таким искренним, таким освобождающим! Василий Данилович, все еще краснея, похлопал себя по лбу.

— Остолоп! Дурак! – пробормотал он и, к моему полному изумлению, поднялся из-за стола. Он подошёл ко мне, протянул руку и нежно взял мою. Его прикосновение было трепетным, а взгляд полным такой нежности, что у меня перехватило дыхание. Он опустился на одно колено, поднёс мою руку к губам и поцеловал.

— Алла Кузьминишна, – его голос слегка дрожал, но был полон решимости. – Станьте моей женой. Я… я мечтал об этом с первой нашей встречи.

— Соглашайтесь! Матушка, соглашайтесь! – раздался вопль Кузьмы, который вскочил со стула. – А то какая-нибудь Анастасия точно уведёт нашего учителя прямо из-под носа! А мне ведь отец, знаете, как нужен… как прикормка карасям!!!

Дом взорвался смехом и радостью: в кухне, не стесняясь, смеялись Алёна и Маша. Кузьма, довольный произведённым эффектом, пулей вылетел на улицу, чтобы, не дождавшись еще моего ответа на предложение, рассказать всему двору о грядущей свадьбе.

Василий Данилович поднялся, его рука всё ещё не отпускала мою. Он посмотрел мне прямо в глаза, и в этом взгляде была такая бездна чувств, что я чуть не расплакалась.

— Я так боялся твоего отказа, Алла, – прошептал он, – что не смел всё это время даже и слова сказать. Боялся разрушить то хрупкое счастье, что уже было между нами. Я прижалась к его руке.

— А я так ждала этого предложения, Василий, – ответила я, задыхаясь от счастья, – что уже начала считать себя твоей невестой.

В следующее мгновение он притянул меня к себе. Его руки крепко обняли мою талию, и я почувствовала тепло его тела, силу его объятий, которые смыли всю накопившуюся тревогу, все сомнения, всю усталость от ожидания.

Мои руки сами собой обвили его шею, пальцы запутались в волосах. Губы прикоснулись к моим: сначала неуверенно, нежно, а потом все более настойчиво, отдаваясь этому долгожданному поцелую со всей страстью, что накопилась за месяцы недосказанности. Это был не просто поцелуй, это было признание, клятва, обещание.

Я ощущала вкус его губ, терпкий и сладкий одновременно, слышала стук его сердца, который отдавался в моей груди. Все вокруг перестало существовать: шум улицы, далекий лай собак, даже скрип старого дома. Всё исчезло, растворившись в этом едином всепоглощающем моменте.