Книга История Кузькиной матери, страница 26 – Марьяна Брай

— Нет больше ни одной бумажки от них, – спасая меня, ответил Кузьма. – Я при всех разговорах и подписаниях был, уважаемый нотариус. Мама тогда плохо совсем себя чувствовала.

— Ага… значит, вы можете прямо сейчас идти в ваш дом и выгнать «дорогих гостей». Это подтверждается тем, что они вас «прикармливали». Ведь узнав, что вы умерли, могли тот же час поехать в город и положить на счёт эти деньги. И вот тогда, дорогая моя Алла Кузьминична, все бы им перешло. И опека над сыном, и всё это, – он обвел пальцем вокруг себя, видимо, намекая на земли.

— А если там есть эти деньги? На счёте? – предположила я.

— Ели есть, вы всё равно можете расторгнуть договор, приказав в банке отправить их обратно покупателю. Только если вдруг вы сколько-то со счета уже получали, их полагается вернуть. Умён был ваш батюшка, Кузьма, весьма умён! Боялся, что вас обманут. Только одного зря не сделал – стряпчего своего не держал.

— Держал, ваша милость, держал. Того самого нотариуса, который нашу Аллу Кузьминишну и просил всё подписать, мол, больная она. А мальчонку в чужие руки опосля вашей смерти отдавать негоже. Вот она и смирилась с тем! – опять не удержался мой управляющий.

— Ну, теперь вопрос снят. А вам, Алла Кузминишна, лучше уехать и вернуться с властями, – посоветовал нотариус.

— То есть… вы думаете… мне сейчас тут опасно? – по спине у меня пробежали мурашки, в голове загудело.

— Ну, раз и доказательство у вас есть… Кто их знает? – мужчина сложил наши документы. А потом, выбрав из короба ещё какие-то, которые представил как необходимые нам, сложил всё в одну папку.

— И куда нам? – впервые я оторопела, не зная, как поступать.

— В город поедем. Это вы правильно сделали, что девку отправили на дорогу. Там и осталась коляска. Мы пешком сюда пришли. Едем? – он не настаивал, говорил с нами, как с малыми детьми. Только потом я поняла, что пугать нас не хотел. А на деле вполне себе оценил ситуацию.

— Поедем, – решилась я, понимая, что ни денег у меня нет, ни знакомств каких. А если и есть, то я о них ничегошеньки не знаю. А если спросит про родню?

— К утру на месте будем. Моя супруга вас примет. Отдохнёте. Я немного посплю с дороги, и пойдём с вами к властям. Вы улику-то прихватите с собой, – он указал на котелок.

Тимофей тут же сам схватил супец, попросил быстрее собраться и выходить.

Как только мужчины вышли, мы с Кузьмой, перевернув весь дом, нашли необходимую и мало-мальски чистую одежду. Погасив свет и прихватив папку, покинули опасное пристанище.

Если бы с нами не ехал Тимофей, спать бы я не стала точно: вера в людей, если и раньше не особо во мне горела, сейчас и вовсе чуть теплилась.

Ехали долго, в сыром предутреннем тумане, укрывшись с головами накидкой, найденной в моем гардеробе. Крыша тарантаса помогла бы при дожде, но сейчас не спасала. Когда мы остановились у ворот большого дома, меня мелко трясло во сне. Кузьма спал у меня на руках под плащом, посапывая и улыбаясь.

Ворота открыли так быстро, будто нас поджидали. И когда мы въехали во двор, я увидела свет на первом этаже большого двухэтажного дома.

На крыльцо вышла женщина средних лет с парой слуг. Те кинулись к нам, как только экипаж остановился перед крыльцом.

Я передала мальчика крепкому седовласому мужчине и торопливо сошла с подножки.