Книга Попаданка в 1812: Выжить и выстоять, страница 56 – Лилия Орланд

— Ты сказаль, тут есть провиант. Где? Показывай! – произнёс француз с акцентом.

Его форма немного отличалась от остальных, я решила, что это офицер. К тому же он весьма неплохо говорил по-русски.

Понятно, как Агриппина сумела с ним договориться. Но я не понимала, КАК она могла это сделать? Зачем? Предать своих? Увидеть, как их пронзают штыками солдаты врага?

Ради чего? Чтобы отомстить своей госпоже?

— Вы всех убили! – повторила Спиридоновна, словно и не слыша, что сказал француз. – Убили…

— Убили! – рявкнул офицер, хватая её за локоть и разворачивая к себе. – И тебя сейчас убьём! Merde russe! Говори, где еда!

— Убили… – Агриппина стянула платок, закрыла им лицо и завыла. – Убили…

Упала на колени, сотрясаясь от рыданий.

— Merde russe! – зло выругался офицер, сплюнув на землю. – Fouillez tout ici![2]

– Que faire d'elle, mon lieutenant?[3]– стоящий рядом с ним солдат кивнул на воющую Аргриппину.

Офицер брезгливо скривился.

Tuer! –выдавил он, добавляя:– Tuer tous les russes![4]

В тот же миг солдат достал нож. Даже не зная французского, я поняла, что приказал ему офицер. Зажмурилась, когда лезвие ударило в спину Спиридоновны.

Дура ты, Агрипка! Из-за дурости своей всех погубила. И себя тоже.

Французы рыскали по поляне, уничтожая всё, что мы создавали. Жгли и смеялись. Они явно презирали нас, не считая за людей. Вот только я не могла понять – почему. Тот же молодой кавалерист пощадил нас с Мари, узнав, что мы не партизаны. Или просто не смог убить девочку, говорившую на его языке?

Со стороны мельницы раздались победные крики. Нашли наши запасы. Они пришли сюда за едой.

Значит, могли бы забрать продукты и уехать. Не убивая женщин и детей. Не сжигая наше хлипкое убежище, которое никого не сберегло.

Зачем они это сделали? Из ненависти? Извращённого удовольствия?

Что может заставить одного человека убивать другого – безоружного и беззащитного? Я не могла вообразить ни одного варианта ответа. Значит, это не люди. Это чудовища в человеческом облике.

Они ушли до рассвета.

Пребывание французских монстров в лагере продлилось не дольше часа. И большую часть этого времени они собирали и грузили на лошадей продукты.

Когда всё стихло, и на поляне был слышен лишь треск горящего дерева, я продолжала сидеть в камышах. Нижняя часть тела онемела и замёрзла. В какой-то момент я перестала её чувствовать. Однако пошевелилась, только когда Мари заёрзала у меня на руках.

— Они ушли? – шёпотом спросила малышка.

— Не знаю, кажется, да, – мой собственный голос показался сиплым, чужим.

Словно за этот час я перестала быть и собой, и Катериной, а стала кем-то ещё. Женщиной, утратившей веру в добро и человечность.

— Я проверю, что там, а ты побудь пока тут, хорошо? – я хотела ссадить Мари, но не вышло. Малявка вцепилась в меня руками и ногами, отказываясь оставаться одна.

— Нет, – заявила она упрямо. – Я пойду с тобой.

— Но там может быть кто-то из этих монстров, Маша! – я возмутилась её глупому упрямству. – Что если они прячутся и ждут, когда мы выйдем?

Кажется, я находилась на грани истерики. Ещё немного – и завою как Спиридоновна, осознавшая, что обрекла всех на смерть.

— Монстры? – удивилась Мари. – Ты думаешь, это чудовища?

— Да, чудовища из кошмаров, они только внешне похожи на людей. Именно поэтому ты должна посидеть тут, пока я всё проверю.