Книга Попаданка в 1812: Любить и не сдаваться, страница 83 – Лилия Орланд

— Катерина Павловна, жизнью клянусь, не подведу больше! – девушка всё же бросилась на колени, но тут же поднялась.

— Давайте ко сну готовиться, поздно уже, – вздохнула я.

Ругать девчонок не было сил. Они же обе ещё дети. Только и остаётся надеяться, что когда-нибудь повзрослеют. Хоть бы сейчас сделали верные выводы. По крайней мере, Василиса.

Мне хотелось побыть в тишине и подумать о том ужасе, который я наговорила Андрею. Сама не понимаю, зачем упомянула этот клятый развод? В присутствии Лисовского я не способна здраво соображать. Делаю не так, говорю невпопад.

И как теперь выбираться из той каши, что сама же заварила, не имею ни малейшего понятия.

Уснуть не могла долго. Ворочалась с боку на бок, вздыхала. И всё думала, думала…

Так ничего и не придумав, погрузилась в беспокойный сон. А утром поняла, что не хочу больше думать и переживать. Буду жить. Пусть оно само как-то рассосётся.

Я вернулась к работе в госпитале. Лисовского навещала в свободное время и только вместе с Машей. При ней мы не затрагивали серьёзных тем, да и вообще между собой мало говорили. Иногда я ловила на себе внимательные взгляды Андрея. Наверное, он ждал извинений. Но я пока была не готова к повторному разговору.

Да и за что извиняться? Я ведь только спросила о разводе, а не настаивала на нём. Разве моя вина, что мы с ним из разных эпох? По-разному мыслим, и нормы для нас тоже разнятся.

А затем до Беззабот дошли радостные вести. Русская армия выдавила французов с нашей земли и погнала дальше. Мы радовались и поздравляли друг друга. В честь нашей победы Надежда Фёдоровна задумала устроить праздничный обед для всех обитателей усадьбы. Из погребов достали запасы. Кухарке помогала большая часть дворни. Я отпустила Василису, которой не терпелось приобщиться к таинству приготовления бланманже.

Десерт подали к концу обеда. Передо мной оказалось блюдце с белым дрожащим желе, конусообразной формы. Я взяла ложечку и отщипнула кусочек. Оно было холодным, сладким, со вкусом ванили.

Я почувствовала разочарование. Сливочный крем, который предшествовал бланманже, показался мне куда как вкуснее.

Зато на лице у Маруси было написано искреннее блаженство. Видимо, некоторые вкусности нужно пробовать в детстве, чтобы открывать их для себя.

Через неделю в столовой появилась большая пушистая ель. Аромат хвои я почувствовала ещё в коридоре. И всё равно встреча с зелёной красавицей вышла неожиданной.

— Матушка сказала, праздничное настроение нам всем не помешает, и велела в этом году пораньше ёлку принести, – Наталья Дмитриевна остановилась рядом со мной и присоединилась к любованию. – Для госпиталя тоже веток нарезали, чтоб рождественский дух витал.

— А не осыплется до Рождества?

Я начала про себя подсчитывать дни и вспомнила, что в начале девятнадцатого века у нас встречали праздник по юлианскому календарю или по старому стилю. То есть двадцать пятого декабря.

— Не успеет, тут неделя всего, – улыбнулась Наталья, подтверждая, и спросила: – Вы с Мари придёте украшать ёлку?

— Придём, – я улыбнулась в ответ.

Наталья Дмитриевна оказалась очень приятной девушкой. Я с удовольствием проводила время в её компании, пока она писала портрет Маруси. К тому же новых раненых в госпитале уже несколько дней не появлялось. Многие из старых выздоровели и покинули Беззаботы. Несмотря на то, что здесь ещё оставалось немало народу, усадьба казалась опустевшей.