Книга Барышня из забытой оранжереи, страница 8 – Лилия Орланд

— Апельсиновой долины? – я удивилась ещё больше. – Город правда так называется? Мне казалось, что для вызревания апельсинов нужен более тёплый климат.

Госпожа Берри вздохнула.

— Это долгая история. И невесёлая. Я обязательно расскажу её, но не сейчас, если ты не возражаешь.

Я не возражала. Послушать истории одинокой старушки – это, конечно, очень интересно. Однако гораздо больше меня интересовало, как вернуться домой.

— Здесь ходят автобусы? Или поезда? Может, есть аэропорт? В кармане джинсов у меня лежала кредитка. Если вы вернёте мою одежду, я смогу купить билет.

Однако госпожа Берри смотрела на меня так, словно я сыпала терминами из квантовой физики. Вроде всё очень интересно, но ничего не понятно.

А затем она протянула руку и накрыла мою ладонь своей. Сжала мои пальцы, легко так, осторожно, сочувствующе. Я подняла на неё взгляд и поняла, что не ошиблась. В этом пожатии было сострадание и поддержка. Так делают, когда собираются сообщить о смерти близкого человека. Или ещё о чем-то столь же ужасном. Например, что я никогда не смогу вернуться домой.

Я почувствовала, как холодок бежит вдоль позвоночника, распуская по плечам волны озноба.

— Вы ведь знаете, что со мной случилось, да? – я смотрела на неё, ловя каждый оттенок эмоций на старческом лице и пытаясь отыскать для себя надежду.

Госпожа Берри вздохнула. Однако ответила не сразу. И с каждым мгновением тишины надежда таяла, сменяясь мраком отчаяния.

Наконец она заговорила.

— Я знала одного человека, с которым случилось похожее…

— И где он? Он сумел вернуться домой? – обрадовалась я, чувствуя, что надежда вновь воспрянула.

— Не перебивай меня, детонька, тогда я всё расскажу. Хоть и не хотела торопиться, – попросила госпожа Берри.

Я смущённо кивнула.

— Простите меня, я готова слушать.

— Это случилось почти пятьдесят лет назад и тоже ранней весной. К нам в дверь постучались, – начала она.

И я увидела, как лицо пожилой женщины преобразилось. Оно словно помолодело. В глазах загорелся озорной огонёк. Госпожа Берри улыбалась воспоминаниям, словно заново их переживая.

— Это был юноша, немногим старше меня. Он заблудился, замёрз и попросился переночевать. Мой отец впустил его, велел нам с братом накормить гостя и подобрать ему сухую одежду. У него не было того, что ты называешь «телефоном» или «кредиткой», но выглядел он тоже очень странно. Одежда, не похожая на нашу. За спиной – огромный рюкзак. А в руках – карта.

Он представился Валентином.

У нас с братом незнакомец вызвал живое любопытство. Ведь после смерти мамы отец особо ни с кем не общался, почти не покидал усадьбу. С нами осталось лишь несколько старых слуг, остальные разбежались от угрюмого хозяина.

Мы строили предположения, кем может оказаться этот юноша. Шпион из соседней страны. Путешественник, чья карета сломалась, а сам он отправился за помощью и заблудился. А может, Добрый волшебник, что оставляет детям подарки под подушкой в самую долгую ночь года.

Правда в Доброго волшебника я давно не верила, потому что, когда не стало мамы, подарков под подушкой тоже не стало.

Весь вечер гость провёл с отцом в кабинете. Они изучали карты. Ту, что принёс с собой Валентин. И отцовскую, которую он заказывал картографу из столицы, чтобы следить за миграцией дичи. Наш отец был заядлым охотником, но не сумел привить эту страсть ни одному из своих детей.