Книга Неисправная Анна. Книга 2, страница 102 – Тата Алатова

— Ксения Николаевна забыла закрыть окно? — предполагает Петя.

— Ну, у нас к счастью, целый второй этаж превосходных сыщиков, — хмыкает она. — Полагаю, они разберутся в этом таинственном происшествии.

У Семы загорается зеленая лампочка на столе — и все мигом забывают о голубе. Пора подхватывать свои отчеты и подниматься на совещание.

* * *

Началова бледна и прикладывает к носу надушенный платочек. Кабинет заволакивает пряным запахом такой густоты, что Архаров молча открывает окно. Ледяной воздух весело врывается внутрь, и бумаги на начальственном столе шелестят.

Бардасов и Петя отчитываются по делу о гильотине, оказывается, это два купца не поделили патент на механизм по забою скота и решили спор с помощью смертоубийства.

Озеров появляется как раз в ту минуту, когда Бардасов передает Архарову папку с законченным расследованием.

— Убийца — хирург, — объявляет патологоанатом с порога. — Возможно, мой коллега. Все сделано с безупречной аккуратностью, ни одного лишнего надреза, края ровные. Более того — он использовал ампутационные ножи и костные пилы отличного качества. Прекрасная работа.

— Наум Матвеевич, — качает головой Прохоров, — вы бы поумерили свои восторги.

— Простите, друзья, — спохватывается Озеров, — просто мало кто меня так впечатлял… Что с вами, барышня? — поворачивается он к Началовой. — Вы решили нас всех уморить и заморозить?

— В моем кабинете был найден мертвый голубь, — всхлипывает машинистка.

— Ну так принесли бы его ко мне, — патологоанатом аккуратно забирает у нее платочек и выбрасывает в открытое окно. После чего захлопывает его. — Я бы выяснил, отчего несчастный скончался.

— Вам смешно? — не верит Началова.

— Ну что вы. Я скорблю по божьей твари, — очень серьезно отвечает Озеров. — Что касается актрисы Вересковой — то она умерла от яда, смешанного с вином. Это произошло примерно на рассвете. Убийца тщательно омыл ее тело, не оставив ни капли крови. Обработал лицо и открытые участки тела консервирующим составом. Надел на покойницу платье и драгоценности… Любопытно — что он сделал с настоящим сердцем? Не бросил же собакам.

Медников чуть бледнеет, но мужественно отчитывается за свою часть работы:

— Мы нашли прислугу — двух горничных и кухарку. Вчера Аглая Филипповна дала всем выходной. Барышни уверены, что она ждала особого гостя… Поскольку без посторонней помощи даже ванну не в состоянии была принять.

— Особого гостя? — тут же вцепляется в эти слова Прохоров. — Кого именно?

— Этого прислуга не знает, но все трое твердо уверены: в последние полгода у Аглаи Филипповны завелся тайный сердечный интерес.

— Что мы о нем знаем?

— Ничего, — виновато признается Медников. — Театральные заметили только, что их прима стала еще более раздражительной и капризной. По правде говоря, за последние месяцы она изрядно всех извела своими придирками.

— У Вересковой была плотская близость перед смертью? — ровно спрашивает Архаров.

— Ничего такого, — отвечает Наумов. — Ни беременности, ни следов мужского семени.

Началова только вздыхает прерывисто.

— Кто-нибудь вообще видел этого кавалера? — спрашивает Архаров.

— Как будто никто. Цветов и драгоценностей ей присылали в избытке — в поклонниках Верескова никогда недостатка не имело. Но она оставалась к ним равнодушной. А про тайную симпатию прислуга сделала умозаключения из-за меланхолии хозяйки и беспричинных слез.