Книга Неисправная Анна. Книга 2, страница 7 – Тата Алатова

— А пряника нет? — спрашивает она.

И Прохоров достает из кулька рожок-калач. Анна садится на диван, где привыкла тесниться во время совещаний, и ощущает себя очень спокойно в архаровском кабинете, ведь никто не запрет ее здесь снаружи.

— Бог мой, как вы узнали, что меня привели на Вяземку? — говорит она взволнованно. — Следили?

— Конечно, следили, — Прохоров, кажется, оскорблен в лучших чувствах. — За кого вы меня принимаете, Анна Владимировна?

— И старуху Савельевну подговорили?

— Она у меня давно на жаловании, — ухмыляется он.

— Сейчас, — Анна жадно допивает чай и пытается собраться с мыслями. — Можно мне еще раз взглянуть на портрет Шатуна? Как его там, Илья Курицын?

Архаров открывает папку на столе и достает оттуда рисунок. Она мучительно морщится, закрывает окладистую бороду рукой, но всë равно не может узнать.

— Он был гладко выбрит… Как вообще его Ксения Николаевна опознала?

— Где он был гладко выбрит? — настораживается Прохоров.

— Вот снимок из уголовного дела, — Архаров выкладывает новый лист. — А вот здесь — работа Ксении Николаевны. Для определителя она сделала новый рисунок, без бороды.

— Еще и художница? — поражается Анна. Рассматривает разложенные перед ней лица и кивает: — Да, точно. Илья Курицын, учитель танцев, одиннадцать лет назад напавший с ножом на барышню. Теперь он учит девочек в сиротском приюте, одет франтом, похож на переодеванного князя.

— На кого? — фыркает Медников.

— По порядку, — строго говорит Анна, разозлившись на собственную сумятицу. Отец таким изложением был бы крайне недоволен. — Управляет странноприимным домом некая грымза Аграфена Спиридоновна. Проститутка Жаннет сказала, что она таких, как я, жалует, — тут сложно сказать, что она имела в виду. Здоровых? Бывших каторжан? Но как бы то ни было, встретили меня весьма пристрастно, по крайней мере после того как я сказала, что механик и умею вскрывать сейфы.

— Григорий Сергеевич! — Архаров быстро оглядывается на Прохорова, а тот беззаботно разводит руками:

— А что такого? Вы сами запретили оставлять Анну Владимировну там надолго, следовало сразу показать товар лицом.

— Вот после товара лицом Аграфена Спиридоновна мигом отправила меня на исповедь, где я призналась в том, что нахожусь в Петербурге незаконно, а семья от меня отказалась.

— Уязвимость, — комментирует Прохоров довольно. — Важно было, чтобы в богадельне уверились: новенькой некуда идти и никто ее не хватится.

— Священник пообещал, что обо мне позаботятся, а Аграфена Спиридоновна заверила, что найдет мне работенку.

— Какую? — тут же спрашивает Архаров.

— Этого я не успела узнать, — отвечает она виновато. — Мне выдали койку в женском доме, который на ночь запирается снаружи. Это такое место, где у тебя отбирают все личные вещи. Сразу за женским домом находится приют для девочек-сирот. Им заправляет Евдокия Петровна, а беглый каторжник Курицын преподает, полагаю, танцы.

— Вы видели его? — жадно спрашивает Медников.

— Какие еще танцы для сирот? — недоумевает Прохоров.

— Курицына видела, без бороды, нарядный. Часть девочек, которые достаточно хороши собой, учат манерам и странным штукам вроде фокусов. И, скорее всего, мухлевать в карты. Дурнушки идут на тяжелые работы.

— Как вы это всë выяснили? — поражается Медников.