Книга Огонь и Лед, страница 25 – Анна Синнер

С тех пор легенды перестали казаться ей смешными, и она поверила в богов. Часами могла слушать рассказы Соле о том, какой он… Гарон. Дракон, который правил мраком. И какая она… Богиня смерти Накира, которая стояла у своих врат, вцепившись в прутья маленькими ручками, и со слезами счастья на глазах провожала его в мир живых.

Хладнокровный, спокойный мальчишка, который никогда не показывал своих эмоций, так загорелся идеей пойти по стопам Гарона, что Бьянка сразу решила – мешать ему она не будет. Знала – переубедить брата нельзя. И даже если ее сердце разорвется от боли, когда он скажет, что готов покорять земли, населенные бесчисленными кланами демонов, она все равно его отпустит. Потому что он сможет добиться желаемого, а вот хватит ли ей сил покорить свет… Большой вопрос.

— Подойди, Даэр’аэ, и не вешай свой хорошенький нос. Твои мысли меня порядком подбешивают, – обогнув статую Хинтары, Каттаган положил обе ладони на стену и забормотал что-то на древне-кессарийском языке, который Бьянка так и не осилила, хотя Иллай прилежно штудировал его по вечерам, оттачивая забытые, но крайне полезные в хозяйстве заклинания.

Стена пошла рябью и словно растаяла от касаний демона. Камень обратился кристальной гладью хрусталя, испещренной тонкими сияющими линиями, где четко угадывались контуры континента.

— Что это? – Бьянка протянула руку к диковинной карте и тут же отдернула. Испугалась, что испортит своим льдом такую красоту.

— Стена голосования, – с видом знатока пояснил демон. – Так выбирают владыку. Любое из королевств света вправе выставить своего кандидата, и остальные обязаны отдать свой голос за или против. Тебя выдвинули эльфы. Видишь, как очертания их земель искрятся? Это значит, что король Феанор преклонил колено. Когда вся карта загорится, границы между королевствами на ней исчезнут, и контент вновь станет единым. Как было когда-то. Не будет больше войн и конфликтов. Кто прав, кто виноват… Решает владыка. И я уверен, что именно ты осилишь эту ношу.

С замиранием сердца она разглядывала стену. Эльсинор, Килденгард, Авалькина, Фьялька, Сильвенар… Они все ее выбрали. Сияние искр ослепляло. Слезы против ее воли хлынули рекой:

— Мой отец отдал свой голос за меня?

Великий Ргар Даэр’аэ готов признать какую-то девчонку, дочь, которую он никогда и ни во что не ставил, своей владычицей? Той, кто любое его решение сможет росчерком пера обратить в прах, а его самого в любой момент лишить власти?

— Конечно, – Каттаган опять что-то буркнул, и карта исчезла, уступив место видению. – Сама погляди.

В клубах серебристого дыма явился образ отца. Уверенным шагом он двигался к весам в центре пустого зала. Одна чаша белая, одна – черная. «За» и «против». Бьянка дышать перестала, когда, выхватив из-за пояса кинжал, он рассек ладонь и окропил своей кровью белую чашу. Неужели он в нее все-таки верил?

— Я ничего не понимаю. Отец меня выбрал, а Вы нет? Твердите без умолку, что я рождена править светом, но голос не отдали?

Кессарийское Ханство на том искрящемся пейзаже казалось мрачным уродливым пятном. Ни единой искорки.

— Не отдал. И не отдам, пока ты не встанешь на тот путь, что приведет тебя к величию. Ты ходишь по грани, Бэан’на. Эта война… То не война мрака и света. Это война богов. Старые боги, новые боги. Светлые, темные. Мы лишь орудия в их руках, а ты наделала много ошибок. Еще одна и помочь тебе я не смогу. Да о чем это я, тут и сам Гарон окажется бессилен!