Книга Огонь и Лед, страница 66 – Анна Синнер

Ему было так плохо, что он не мог найти себе места. До утра слонялся по дворцу, хватаясь за все подряд. И лошадей проведал, и траву собрал во дворе. Убрался в хранилище для артефактов, где Бьянка рылась в поисках зеркала Парэ, и приготовил поесть. На случай, если Аста с Рейденом нагрянут во дворец. А вот ему не то что кусок, ему крошка в горло не лезла. Но, чем бы он не занимался, заплаканное лицо жены стояло у него перед глазами.

Раньше он не думал, что она могла быть такой искренней. Живой, честной. Ранимой, открытой. Как она рыдала, как пыталась его обнять, а он увернулся… Бьянка сражалась за их брак, за него, а он из последних сил держал лицо, чтобы сохранить маску равнодушия. Если бы она сама не ушла, когда их союз Иллай назвал фальшивкой, он бы посыпался. На коленях бы умолял ее остаться и снова стать его женой, лишь бы ни одна слезинка больше никогда не скатилась у нее по щеке.

Отказаться от нее оказалось труднее, чем он предполагал, но таковым было главное условие ее отца, а Иллай очень надеялся, что Р’гар не солгал и сдержит данное ему слово. Не мог же дракон его обмануть? Даэр’аэ говорил скупо и по делу, выдавая информацию по крупицам, будто взвешивал ежесекундно, а не сглупил ли он сам, доверив мужу дочери тайну государственной важности. Иллай не почуял в его речи лжи. Да и каких-либо несостыковок, несовпадения фактов он тоже не нашел. Скорее всего, дракон действительно пытался обойтись малой кровью и не потерять дочь окончательно.

Перед тем, как передать трон сыну, Даэр’аэ собирался обезглавить всех своих врагов одним ударом, чтобы у принца Нейд’не была возможность прийти к власти с позиции силы. В его плане Искард Ол’кейне был пешкой, но пешкой важной, а эта проклятая свадьба – тем элементом комбинации, на котором держалась вся затея.

Поэтому Иллай и отпустил Бьянку. Для ее же блага. К тому же Р’гар поклялся, что до близости с красным драконом дело не дойдет, и до церемонии бывшую королеву Эльсинора на каждом шагу будет сопровождать его личная охрана, чтобы Ол’кейне и в голову не пришла мысль поцеловать или облапать невесту, затащив ее в укромный уголок. Делить свою жену с каким-то мужланом он не согласился бы ни при каких условиях. Даже если бы на другой чаше весов лежала его собственная жизнь.

Хотя его женой Бэан’на больше не была… И не факт, что у него получится исправить это досадное недоразумение. Иллай прекрасно понимал, что именно ранило ее больше всего. Его холодность. Она ему открылась, доверилась. Подарила ему и тело, и душу, а он ее оттолкнул. Этого она могла ему и не простить.

К рассвету он накрутил себя настолько, что ноги сами привели его в ее покои. Вещей Бьянки там почти не осталось, ведь Ганс все увез в Шенди, но кое-что в шкафу Иллай нашел. Ее любимую шаль, в которую его жена куталась по вечерам, сидя на балконе. Вещица пахла ею, и он унес ее к себе.

Где-то на задворках сознания в лихорадочных конвульсиях билась мысль: а не стоило ли просто сказать ей правду? Бэан’на была неплохой актрисой, лгать и притворяться она умела отменно. Но Р’гар строго-настрого запретил ему что-либо рассказывать дочери. Дракон боялся, что в самый ответственный момент она не удержит на лице маску ледяного равнодушия и испортит план, когда он все поставил на кон.