Книга Ева особого назначения, страница 31 – Майя Грин

— Я их преподаватель. Так и должно быть, — парировала она.

— На учёбе — да, а если завтра они окажутся в бою без Вас? Если связь прервётся, и Ваш голос в их головах умолкнет?

Она не ответила, но и не ушла — слушала.

— Они не умеют быть самостоятельными тактическими единицами, — продолжил я мягче. — Не чувствуют бой как общее полотно, где каждый — не просто винтик, а художник, отвечающий за свой участок. Им не хватает синергии.

Она молчала, переваривая. Я видел, как в её глазах мелькают картинки сегодняшних занятий, и она сопоставляет их с моими словами.

— У Вас есть предложение? — наконец спросила она. В её голосе не было вызова, скорее деловой интерес.

— Есть, — я позволил себе легкую улыбку. — Давайте устроим им небольшой кошмар. Без Вас.

Я объяснил суть. Совместное учение. Её взвод против… скажем, условного противника. Её роль — наблюдение и оценка, но без единой команды. Я возьму на себя роль «противника», чтобы создать непредсказуемые, хаотичные условия.

— Мы загоним их в ситуацию, где они не смогут ждать Ваших указаний. Им придётся думать самим, импровизировать, слышать друг друга без посредников. Сможете со стороны увидеть все их слабые места, которые скрадываются, когда Вы ведёте их за руку.

Она смотрела на меня, и в её глазах загорался тот самый боевой огонёк, который я видел на её тренировке. Не обида, не сопротивление, а азарт.

— Вы хотите сказать, мои мальчишки слишком зависят от меня? — в её голосе прозвучала не обида, а вызов.

— Я хочу сказать, что Вы создали великолепный инструмент, — поправил я. — Сейчас он работает только в ваших руках. Давайте сделаем так, чтобы он мог работать и без них — чтобы стал самостоятельным оружием.

Она ещё секунду смотрела на меня, оценивая, а потом коротко кивнула.

— Договорились. Я вынесу предложение руководству. Название у этого «кошмара» есть?

— Есть, — я ухмыльнулся. — «Без мамочки».

Уголок её губ дрогнул. Почти улыбка.

— Жестоко, но эффективно. Я составлю план учений. Вы — тактику «противника».

Она развернулась и ушла к себе, а я остался в коридоре с чувством странного удовлетворения. Мы не спорили, не выясняли отношения. Мы планировали операцию. И впервые за всё время здесь я почувствовал себя не чужаком, а союзником.

Это был новый виток. И мне начинало это нравиться.

* * *

Тера Ева.

Я стояла на скальном выступе, сжимая в руке планшет с картой учения так, что трещал пластик. Внизу, в искусственном ущелье учебного полигона, двигались силуэты моего взвода. Было тихо, если не считать приглушённых через связь голосов и шороха гравия под сапогами. Невероятно тихо без моих команд, без моих подзатыльников, без моего взгляда, буравящего спину.

Внутри всё сжалось в тугой, тревожный комок. Инстинкт кричал: «Васильев, левее! Укрытие!», «Новиков, займи высоту!», но я молчала, впиваясь ногтями в пластик планшета. Это была моя идея. Вернее, его, но я её одобрила.

Алексей где-то там, играл роль «противника». Его задача была — создать хаос, сломать их шаблоны. Моя — наблюдать и не вмешиваться. Это было в тысячу раз сложнее, чем любой штурм.

Первые двадцать минут были тяжким зрелищем. Они напоминали ослеплённый улей. Медлительные, нерешительные. Петров запутался в донесении, и группа залегла в невыгодной позиции. Мне хотелось закричать, но я лишь отметила ошибку на карте.