Книга Ева особого назначения, страница 35 – Майя Грин

— Ну? — спросил он. — Я их сломал?

Я смотрела на удаляющиеся спины моих мальчишек, на их раскрасневшиеся, оживлённые лица, на то, как Петров хлопал Новикова по плечу, что-то горячо доказывая.

— Нет, — тихо ответила я. — Вы их… собрали по-новому.

Он кивнул, его глаза были серьёзны.

— Они сегодня стали настоящей командой.

— Новиков поступил как идиот, — сказала я, по старой привычке ища недостатки.

— Да, — согласился Алексей. — Но он поступил как лидер, который не бросает своих. Иногда это важнее тактической грамотности.

Я не могла с этим спорить. Сама не раз повторяла им: «Товарища не бросают». Сегодня они прожили эту истину на своей шкуре. Это не заменит и тысячу слов.

— Спасибо, — сказала я. Снова. И на этот раз это далось мне легче.

— Не за что, — тепло улыбнулся он. — Это ваша заслуга, Ева. Вы вложили в них ту самую сердцевину, которая сегодня сработала. Я лишь… создал условия, чтобы они в себе это обнаружили.

Мы постояли молча ещё несколько минут, глядя на пустеющий полигон. Было странно, неловко, но приятно. Как будто мы только что вдвоём провели сложную операцию, и она завершилась успехом.

— Пойдёмте, — наконец сказала я, поворачиваясь к академии. — Нужно составить отчёт и обсудить следующий день учений.

— Конечно.

Мы пошли вместе плечом к плечу. Два командира. Два профессионала. Между нами больше не было той невидимой стены, что отделяла чужака от своего. Зато появилось, возможно, что-то большее... Мы пока сами не могли это сформулировать точнее.

Тер Алексей Батин

— Свистки. Световые сигналы. Примитивно, но надёжно.

Я отложил мелок, которым делал пометки на доске. Перед нами с Евой лежала схема полигона «Лабиринт» — участка с густым подлеском и каменными россыпями, идеального для отработки действий в условиях помех.

Ева, скрестив руки, смотрела на мои пометки с тем же скепсисом, что и в прошлый раз.

— Слишком просто, Батин. Свисток выдаст позицию. Свет ночью — смертный приговор. Их нужно учить не сигналить, а чувствовать.

— Чувствовать? — я не удержался от лёгкой усмешки. — Это как? Телепатии у них нет.

— Есть нечто получше. Язык жестов. Заранее оговоренные тактические паттерны. — Она подошла к доске и уверенной линией перечеркнула мои «свистки». — Они должны научиться предугадывать действия друг друга. Видеть поле боя глазами напарника.

Это звучало как красивая, но недостижимая теория. Я привык иметь дело с чёткими, материальными инструментами.

— И как ты предлагаешь этого добиться? Тренировками по чтению мыслей?

— Тренировками до седьмого пота, — парировала она, и в её глазах вспыхнул знакомый боевой огонёк. — Пока их действия не станут одним дыханием. Пока Новиков не будет знать, куда двинется Петров, не видя его. Пока Васильев не поймёт, что у Сидорова закончилась магия, по одному лишь углу его плеча.

Её уверенность была гипнотической. Она говорила не о теории, а о чём-то, что сама прожила.

— Это пахнет мистикой, Громова, — осторожно заметил я.

— Это пахнет выживанием, — поправила она. — На границе, когда маги-глушители подавили все каналы связи, мы выжили только потому, что напарник понимал меня без слов. Правда, он погиб, прикрывая мой отход…

В кабинете повисла тишина. Она сказала это ровно, без дрожи в голосе, но воздух наполнился тяжестью невысказанного. Это был первый момент её личного прошлого, которым она поделилась.