Книга Ева особого назначения, страница 43 – Майя Грин

— Да плевать! — Петров махнул рукой. — Оно того стоило! Они же... они как... — он искал слово.

— Как команда, — тихо сказал Новиков. — Не как начальник и подчинённый. Скорее, как семья.

Они переглянулись. В глазах у обоих читалось одно и то же: они были свидетелями чего-то важного. Чего-то, что меняло расстановку сил в их маленьком мире.

— Никому ни слова, — строго сказал Новиков.

— Да, конечно, — тут же согласился Петров, уже предвкушая, как за завтраком «случайно» обронит пару намёков Васильеву.

Но главное было не это. Главное было в том, что их «Мамочка» больше не была одиноким стражем этой каменной крепости. Теперь у неё был союзник. Их Батя. И от этой мысли на душе у обоих курсантов, вопреки здравому смыслу, стало спокойнее.

Тер Алексей Батин

Тишина. Впервые за долгое время в каменных стенах академии «Вершина» меня окружала не просто тишина, а гнетущая, звенящая пустота. Учения «Падение форпоста» остались позади, оставив после себя неосязаемую, но прочную связь с Евой и странное чувство — будто я не просто нашел свое место, а вернулся домой.

Я сидел в своей каюте, крутя в руках небольшой матовый шар — сферу тишины, которую Ева когда-то использовала в чайной. Теперь эта безделушка казалась мне символом чего-то большего. Символом тех невидимых стен, что мы разрушили.

Идиллия была почти совершенной. Почти, потому что в кармане моей формы лежало официальное письмо, доставленное утренней почтой. Оно было на плотной, дорогой бумаге с гербом Столичной Магической Академии и напомнило мне, что всё это — временно.

Я развернул листок с уже знакомыми до тошноты словами:

«...напоминаем Вам, что Ваш отпуск, равно как и прикомандирование к Академии «Вершина», истекает через три дня. В связи с началом нового семестра ожидаем Вашего возвращения к исполнению обязанностей...».

В уголке листка почерком моего друга Ромки, по совместительству ректора этой самой академии, была сделана приписка: «Лекс, надеюсь, ты не собираешься там остаться? Мы без тебя как без рук».

Всего три дня, и этот каменный корабль, ставший за короткое время ближе, чем одинокая столичная квартира, останется за кормой. Исчезнет запах хвои и влажного камня в коридорах. Смолкнет гул голосов курсантов на плацу. Не будет её спины, идущей впереди, и её взгляда, в котором я больше не видел равнодушия.

В голове прокручивались идиотские сценарии. Проигнорировать письмо? Не получится. Написать рапорт об отставке? Нехорошо по отношению к Роме. И кроме того, меня мучали сомнения: а не был ли этот побег в «Вершину» просто попыткой убежать от скуки и собственной невостребованности? Не было ли всё это — её признание, уважение курсантов — лишь иллюзией, порождённой желанием быть нужным?

В дверь постучали. Чёткий, отрывистый стук — Ева.

— Войдите.

Моя жена вошла, держа в руках планшет. На её лице играла лёгкая, почти неуловимая улыбка — та самая, что появлялась только после удачно проведённых учений.

— Алексей, посмотри схему нового упражнения для отработки...

Она подняла на меня взгляд и замолчала. Её брови чуть сдвинулись, улыбка растаяла, сменившись настороженностью.

— Что-то случилось? — спросила она. Интуиция её не обманывала.

Я почувствовал, как сжимаются кулаки. Сказать ей? Обрушить груз этой идиотской ситуации на наши едва начавшие налаживаться отношения? Не хотелось, но и скрыть было невозможно.