Книга Виноваты стулья, страница 119 – Марианна Красовская

— Смерть всегда внезапна, — тихо ответила она. — Но Ираида Михайловна давно была готова покинуть этот бренный мир. Она заранее оставила и завещание, и уйму распоряжений, и даже подготовила для себя похоронный наряд. Анечка, милая, прошу, поедем со мной, мне нужно проверить, готова ли трапеза…

— Ты не едешь на кладбище?

— Нет. Туда поедут Тимофей и его сестры. А я должна… должна позаботиться… — Аделина громко всхлипнула и уткнулась мне в плечо. — Не оставляй меня!

— Ну разумеется, — я подхватила бедняжку под руку. — Я во всем тебе помогу.

Мое присутствие и в самом деле оказалось весьма кстати. Вернувшись в осиротевший дом, Аделина совсем расклеилась. Упала в кресло, заплакала, задрожала. Я принесла ей крепкого кофе с коньяком и велела отдыхать, а сама ушла в столовую, дабы проследить, чтобы стол был накрыт вовремя и без каких-либо конфузов.

* * *

Тимофей Иванович, воротившись с кладбища, позвал меня в кабинет. Меня одну, что смущало и даже пугало. Я нашла взглядом Илью, умоляюще на него посмотрела, но он лишь качнул головой. Не пошел с нами.

Господин Колпацкий, чуточку бледный, с покрасневшими глазами, но абсолютно спокойный, указал мне на старое разлапистое кресло, в которое я упала даже с облегчением.

— Анна Васильевна, не буду тянуть, — быстро начал мужчина. — Я вас совершенно не знаю, у меня нет ни одной причины вам доверять, но оспаривать волю дорогой матушки не стану.

— Что вы имеете в виду?

— Матушка оставила распоряжение относительно своих благотворительных фондов. Она желала, чтобы фонды перешли под ваше руководство.

— Что? — изумленно выдохнула я. — Это невозможно, она не могла так решить!

— Почему вы так думаете?

— Мы с ней встречались за день до ее смерти, она ничего такого мне не предлагала! Мы договорились лишь о ремонте мебели…

— Это я знаю. Тем же вечером мы с ней имели серьезный разговор. Она ясно выразила свою, как оказалось, последнюю волю. Матушка посчитала, что вы как никто другой подходите ей в преемницы.

— Но я не могу, Тимофей Иванович! — запротестовала я. — Это вообще не мое дело! Эти фонды принадлежат вашей семье!

— А никто и не собирался отдавать вам полный контроль над ними, — пожал плечами мужчина. — Я предлагаю вам место управляющей. Жалование — триста рублей в месяц. Это не так уж и много, но, я полагаю, и немало.

Я выпрямилась, с недоверием глядя на него. Триста рублей? Да, женщинам столько не платили. Пятьдесят, в лучшем случае семьдесят рублей — столько получала продавщица в хорошем магазине, работая с утра до ночи шесть дней в неделю.

— И каковы будут мои обязанности? — выдохнула я.

— Финансовый учет по-прежнему будет вести моя супруга, у нее это отлично получается. Ваша же задача проводить благотворительные аукционы, вести перечни всего, что принесено в фонд, распоряжаться прочим имуществом. И еще — столовая для бедных и швейная мастерская тоже переходят под ваше руководство. Не мне же этим заниматься, право слово! С меня и парка извозчиков довольно.

— А ваши сестры и прочие родственники не будут против?

— У них нет ни амбиций, ни опыта, ни делового чутья, — как-то по-доброму улыбнулся Тимофей Иванович. — Матушка… она сказала, что вы очень похожи на нее в юности, что вы непременно справитесь. А они — нет. Кто я такой, чтобы спорить с самой госпожой Колпацкой? Так вы согласны?