Онлайн книга «Виноваты стулья»
|
— Прощения прошу, Анна Васильевна, можно было по Рабочей улице проехать, она куда приличнее и чище. Но вы же на Калинкину просили. Тут… сомнительно. Это я видела и сама. Но… Где же мне еще про инструменты спрашивать, если не в мастерских? Аннета понятия не имеет, что такое цикля, а кучер и подавно. — Вот сюда нам. Из одноэтажного здания с черепичной крышей слышался стук молотка и жужжание какого-то станка. Вывески тут никакой не было, но Федот спрыгнул с облучка и кивнул мне: — Сидите, Анна Васильевна. Я сам все узнаю. После пирожков и горячего сбитня он знатно подобрел. Видимо, голодный был! — Тетенька, дай копеечку! — Чумазый паренек выскочил из проулка в тот же миг, как мой кучер скрылся за дверями мастерских. — Могу дать только в лоб, — весело ответила я. — И еще пирог с капустой, хочешь? — В лоб не хочу, пирог давайте! Я достала из бумажного кулька остывший уже пирог, с сожалением вздыхая о том, что кучеру и этому мальчишке вполне можно подкрепиться на улице, а приличной барышне уже не комильфо. Пирожки я взяла для себя и Кристинки. Обратно будем возвращаться по темноте да проселочным дорогам, тогда и слопаем, и никто не заметит нашего позора. — А вы кого ищете, тетенька? — К Шнипсону приехала. — К Захарий Лукьянычу? А зачем? — Многие знания — многие печали, мой маленький друг. Парень не обиделся, даже и наоборот: мечтательно раскрыл глаза и медленно повторил: — Многие знания — многие печали… Эко вы завернули фильдеперсово! Я так Сеньке Шмонину скажу в следующий раз. Дескать, не твое собачье дело, Семен, ибо многие знания — многие печали. «Ты бы не болтала с кем попало, — не выдержала Аннет. — Он сейчас тебя обворует и сбежит!» «Да что тут брать-то, пирожки, что ли?» «А хоть бы и пирожки. Глаза вон голоднющие. Жадная ты баба, Анна. Отдай уже малому весь кулек.» И верно. Я дома поужинаю. Или в трактир по дороге заверну. А этот вон худющий, одни глаза. — Вкусный пирожок? — Ага. Спасибочки, тетенька. — Еще будешь? — А можно? Сам уже сыт, мамке отнесу, она болеет у меня. — Зовут тебя как? — Мишаня. — Вот, держи, Мишаня, — я отдала мальчишке оставшиеся пирожки. — Будь здоров! Он схватил кулек, изумленно на меня зыркнул, шмыгнул носом и вдруг припустил что есть мочи, только штиблеты засверкали. Странный какой. Видать, и вправду что-то спер. Но мой кошелек на месте… И лошадь не увел вон. Может, у Федота какую вещицу украл? Дверь мастерских распахнулась, в них появился мой кучер в компании здорового рыжего мужика. На курносом лице мастера сияли веснушки. Он, смешно нахмурив кустистые оранжевые брови, оглядел меня с некоторым пренебрежением. — Барышня заказ сделать желает? Или приехала убедиться, что в моей мастерской не используется детский труд? Последний вопрос поставил меня и Аннету в тупик. Причем здесь детский труд? — Я к вам как к мастеру приехала, — осторожно сообщила я. — Говорят, вы — лучший в Верейске. … Немного лести еще никому не повредило. Вот и мужичок тут же лоб расправил, глазами зелеными засверкал и даже чуточку покраснел от удовольствия. — Правду говорят, — беззастенчиво согласился он, и в его голосе послышался небольшой акцент. — Мои стулья и буфеты даже в московские ресторации заказывают. Так что же фрау угодно заказать? Обеденный гарнитур? Может быть, супружескую кровать? Или посудный шкаф с витриною? |