Книга Виноваты стулья, страница 28 – Марианна Красовская

Кучер-сторож-плотник, временно назначенный денщиком, аккуратно подхватил Илью под мышки. Я расстегнула пальто и с помощью Федота и Ксанки стянула его с «кормильца». Илья не сопротивлялся. Только мычал что-то грозное, но невнятное. Его окончательно развезло.

— Интересно, с кем он пил? — озаботилась я. — Кто ж ему этой дряни налил? С вина так не опьянеть.

— Знамо дело, с Крякиным, — ответил Федот, хотя вопрос был, скорее, риторическим. — Алексей Павлович его и привез. Точнее, шофер ихний. Крякин тоже… лыка не вязал.

Никаких Крякиных я не знала. В моем мире у Ильи все друзья были приличными людьми. С неприличными муж меня не знакомил.

Ботинки, штаны и жилет я стащила с мужчины сама. Не Ксанку же допускать до кормильцева тела! Нет, я не ревнивая, но Ксанка до мужиков охочая, а Илья сейчас свободен. А учитывая перспективы, в преданности горничной я была не слишком уверена. К тому же я всегда подозревала, что деловитая Ксанка к Илье (а особенно к его кошельку) несколько неравнодушна.

Горничная постелила на диван свежие простыни, принесла подушку и пуховое одеяло.

— Федот, — я нерешительно покосилась на слугу. — Переночуешь тут, рядом? Вдруг Илья Александрович ночью блевать изволит? Обычно он смирный… но я его настолько пьяным вижу впервые. Кстати, где его… этот… камердинер?

— Я его р-р-рассчитал, — вдруг всхрапнул Илья. — В целях экономии!

Хм, а не притворяется ли наш благоверный?

— Ксан, тазик, мокрые полотенца, графин с кипяченой водой. И Федоту подушку с одеялом.

* * *

На завтрак я в кои-то веки спустилась вовремя и в полной боевой готовности. Аннет заставила меня надеть черное платье с кружевным воротником. Узкое, неудобное и слишком официальное для дома.

«Он не оценит», — напомнила я.

«Молчи, это другой Илья. Не твой. Этот — оценит».

Пришлось поверить ей на слово. Потратив кучу времени на укладку волос (этого я делать никогда не умела, а коварная Аннет даже не пыталась помочь), я, наконец, решила, что выгляжу приемлемо. Укрыв одеялом Стаську, я отправилась в очередной бой.

Илья, всегда просыпавшийся на рассвете, нашелся там, где я его и оставила — в гостиной. Кухарка споро накрывала на стол. Ни Федота, ни Ксанки не было видно.

— Анна? — Для человека после буйной попойки Илья выглядел слишком бодро. Глаза только мутноваты, а так — никакого похмелья. Жаль. Я бы предпочла, чтобы он страдал. — Я вчера вел себя недопустимо. Простите.

— На заводе или здесь, ночью? — не упустила возможности съязвить я.

— И там, и там. Приношу свои глубочайшие извинения.

— Извинения в кошельке не звенят, — фыркнула я. — Даже на хлеб их не намазать, знаете ли.

— Вам нужны деньги? Я оплачу счет за белье.

— Это была шутка, — вздохнула я. — Как вы себя чувствуете?

— Нормально. Учитывая обстоятельства. Я вчера наговорил лишнего, да?

— Вы были весьма сдержаны, — успокоила его я. — Одного не пойму — зачем вы вообще явились сюда? У вас свой дом есть.

— Не знаю. Кажется, не хотел, чтобы сын видел меня пьяным. Стыдно.

— А перед дочерьми не стыдно?

Он страдальчески поморщился и ничего не ответил.

Я налила себе горячего чаю с лимоном и мятой. Помешала кашу в тарелке. Отщипнула кусочек теплой булочки. Аппетита не было. Присутствие Ильи меня напрягало.

— Почему вы в черном? — неожиданно спросил он.