Книга Виноваты стулья, страница 78 – Марианна Красовская

— Это называется «воображение», мой приземленный друг. У вас его нет, а у меня — сколько угодно. Но живу-то я не в мечтах, а на грешной земле. В вашем, как вы изволите выразиться, доме. С вашими детьми. Храня вам абсолютную верность.

— Физическую, но не душевную. Разве вы не знаете, что написано в Священном Писании: кто посмотрел на человека с вожделением, тот уже согрешил с ним?

— Вы поглядите, кто вздумал читать мне морали! — взорвалась я. — Тот, кто жил на две семьи! Тот, кто при живой жене содержал любовницу! Тот, кто не стыдился смотреть нам обеим в глаза! Прежде вынь из своего глаза бревно, а потом разглядывай сучки у меня!

Наконец-то я высказала ему все то, что меня тревожило! Да, я ненавижу скандалы. Я буду молчать и улыбаться до тех пор, пока не иссякнет терпение. Я всегда старалась решать возникающие проблемы тихо и спокойно. Точно говорю — наш с тем, другим Ильей брак держался исключительно на моем миролюбии и всепрощении.

Здесь же он был неправ. Абсолютно и бесконечно. И я больше не хотела этого терпеть.

— Вас никто не принуждал… — начал было оправдываться он, покраснев.

— Я вас любила, идиот! — закричала я. — Я отдала вам все: душу, тело, честь и совесть! Я родила вам детей! И все для чего? Чтобы вы залезли в мои переписки, а потом, упрекая невесть в чем, выдумав для себя нелепые оправдания, выбросили меня из жизни как ненужный… как ненужный стул!

Мы стояли в пустой гостиной друг напротив друга, дыша ненавистью и застарелыми обидами. Никто не желал уступать, каждый винил другого в собственных ошибках. А ведь когда-то мы и вправду любили! Мечтали! Наслаждались каждым мгновением вместе, ждали только хорошего. Куда это все исчезло?

— Мне стыдно за вас обоих, — раздался вдруг дрожащий от гнева голос Кристины. — Как же вы ничтожны! Прелюбодеи и лжецы! Для чего вы кричите друг на друга? Мы ведь все слышим. Да вся улица слышит! Стаська теперь рыдает в спальне. Что мне ей сказать?

— Крис, — испуганно прошептала я. — Ты давно тут?

— Какая разница? Вы так кричали… я слышала все.

— Прости, — тихо выдавил из себя Илья.

— Тебя? Никогда, — вскинула голову дочь. Она показалась мне совсем взрослой. — Ты — предатель. Ты предал и маму, и нас. А ты… — она обернулась ко мне, сверкая глазами. — Ты тоже хороша. Зачем ты позволила ему так с собой обращаться? Лучше бы мы жили на улице, чем в его доме!

— Я любила, — прошептала я.

— Это не оправдание. Нужно было уйти в тот самый день, когда ты поняла, что он не женится. А ты… продала свою душу.

— Ради вас со Стасей, — сокрушенно покачала я головой. — Как бы я вас прокормила?

— Ты права, Кристина, — вдруг сказал Илья. — Во всем права. Я подлец. Знаешь что? Я женюсь на твоей маме как можно быстрее.

— Что? — испугалась я. — Не нужно! Зачем?

Выйти замуж только потому, что его укусила виноватая муха? Да ни за что! Уже поздно, подачки мне не нужны. Я согласна на брак по любви или даже по расчету, но брак по дурости — увольте! К тому же он практически банкрот. Я бы всеми силами поддерживала своего законного супруга и в бедности, и в богатстве (особенно в богатстве, конечно), и в болезни, и в здравии, но по факту Илья мне супругом не был никогда. И сейчас я не чувствовала себя в безопасности рядом с ним.

Мне все же давно не двадцать. Я теперь прекрасно знаю, что выходить замуж нужно для того, чтобы жизнь стала лучше. А истина заключалась в том, что сейчас это глупое замужество мне совершенно не нужно. От него будет больше вреда, чем пользы.