Книга Ведьма, страница 117 – Василиса Мельницкая

— А чего испугалась?

— Не чего, а кого. Александр Иванович шкуру с меня спустит, когда узнает, что я нарушила приказ. И не только с меня. Ему придется рассказать… о допросе.

— А, Шереметев… Примерно так же шкуру спустит, как я? — усмехнулся Тимофей Иванович. — Хотелось, конечно. Но больше я был рад, что вы живы остались. Есть соображения, куда мертвец делся?

— Никаких, — честно ответила я. — Мы его с собой не забирали.

— Вот и мне любопытно… Яра, а куда Мишка свой мотоцикл дел? Неужели продал?

Резкой смене темы разговора я удивилась сильнее, чем разоблачению.

— В Петербурге оставил, — ответила я. — Он его не продал, даже когда без денег остался. Сюда решил не везти, взял машину в аренду. — И тут меня осенило, тоже не в тему. — А как же Глаша? Разве она не знает о проклятии ведьм?

— Поговори с ней об этом. Вы же подруги.

Незаметно, за разговором, мы вышли из леса к поселку. Тимофей Иванович сразу же попрощался и велел мне возвращаться.

— Если буду нужен, ты знаешь, где меня найти, — сказал он.

— Не заставите дать слово, чтобы к мертвым больше не совались? — спросила я.

— Зачем? — улыбнулся он. — Вы же не дураки. Один раз всякий может ошибиться.

Он потрепал за уши Карамельку, устроившуюся на моем плече, и быстрым шагом отправился к дому баронессы.

Дела-а-а…

И ведь не скажешь, что ведьмак появился, как черт из табакерки. Я сама его искала. Вот ведь… повороты судьбы…

За год учебы в академии я привыкла, что для эсперов нет запретных тем. Но стоило стать ведьмой, так сплошные открытия! Пожалуй, я даже рада, что меня заставили приехать в Кисловодск.

И эсперы, и ведьмы состоят на коронной службе. И ведьмаки тоже, хоть и неофициально. И те, и другие обладают достаточной силой, чтобы бороться за власть. И те, и другие присягают императору. Логично, что и у эсперов, и у ведьм есть свои секреты.

Похоже, Глафира не знала о ведьмином проклятии. А Мишка, наоборот, прекрасно знал. И я не уверена, что моему будущему мужу не грозит несчастье. Все же я больше ведьма, чем эспер. Ведьмой я родилась, а дар эспера — заимствованный. И как теперь объяснить Саве, что замуж за него я не выйду⁈

По сравнению с этой новостью признание Тимофея Ивановича — не то, о чем следовало волноваться. Откровенно говоря, и о Саве не следовало переживать. Завтра Матвея переведут в столичную тюрьму. Тело Павла исчезло. И хорошо, если я как-то замешана в его убийстве, как чудовищно это не звучало бы. Потому что тогда Матвея выпустят, а меня оправдают, я не убивала Павла осознанно и намеренно. Но если это все же не я? У нас больше никаких зацепок!

Оставалось надеяться, что Александру Ивановичу повезло больше, чем нам. Надо быстрее возвращаться в город.

Я устроилась на крылечке, к огромному удовольствию Карамельки. Она тут же развалилась на моих коленях, подставляя живот, мол, чеши. Чем я и занималась, обдумывая, как переварить все, что на нас свалилось, и не сойти с ума.

Ждала недолго, вскоре Глафира привела парней к избе.

— Тут красиво, но как-нибудь потом осмотрюсь, — сказал Ваня. — Не то настроение. Нам же возвращаться пора.

— Для отвода глаз походили, — кивнула Глафира. — Еле-еле от девчонок отвязались.

— Поедем на моей машине, — заявил Мишка. — Я потом твою отсюда заберу.

— Я могу сесть за руль, — предложил Венечка. — Я в порядке.