Книга Снова двадцать, страница 79 – Кая Кавен

— Я ведь так и не поблагодарила тебя за спасение в пабе. И за то, что ты никому не рассказала о нашем разговоре.

— Уверена, ты бы сделала тоже самое на моем месте.

— На самом деле нет. В минуты опасности я впадаю в ступор. Я трусиха. Не лучшее качество для того, кто собрался стать полицейским.

— Тебе совсем не обязательно идти по стопам дяди.

— Знаю. Но от меня этого ждут. Семья должна гордиться мной. Проще согласиться, чем идти против течения.

— Важно лишь то, что чего хочешь лично ты. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на чужие ожидания. Потом, лет в 40, ты проснешься и поймешь, что жила не свою жизнь, но будет уже поздно. Вернуться на развилку дорог уже нельзя. Время будет безвозвратно потеряно.

Литрис окинула Терру задумчивым взглядом:

— Очень по-философски. Но себе я уже не доверяю. Если идти по проторенной дорожке, не ошибешься.

Терра тоже кинула взгляд на Литрис, полный невысказанных вслух вопросов, и Литрис лишь натянуто улыбнулась, хотя в глазах плескалось отчаяние.

— Я рада, что мы поговорили, – призналась Терра. – Обычно ты выглядишь менее дружелюбной.

— Не обольщайся, подружками нас называть еще рано. Мне стало немного легче после нашего последнего разговора. Когда говоришь вслух, это помогает. Ты тоже можешь высказаться, если хочешь. Это останется между нами. Обещаю.

Терра пожала плечами и вытерла тыльной стороной ладони побежавшую по щеке слезу:

— Я устала быть слабой. Устала быть пешкой в игре сильнейших. Устала видеть несправедливость. Просто хочу, чтобы все было хорошо. Почему все так сложно?

Литрис понимающе помолчала, а затем произнесла негромко.

— Я чувствую тоже самое. Тяжело лавировать между ярлыками, навешанными обществом.

— Как продвигаются твои дела с контролем своих способностей?

— Уже лучше. Занятия у Кристофа помогают, хотя мне все еще непросто туда ходить.

— Мне не удалось спросить раньше, – Терра вспомнила про тот клочок бумаги в клетку, который нашел преподаватель в углу кафедры. – Это ведь ты подбросила ему записку в наш первый урок практического преобразования энергии?

— Записку?

— Да. О том, что демоны – убийцы.

— Я не писала таких записок, – уверенно произнесла Литрис, ни секунды не колеблясь.

— Но я видела вырванный кусочек из твоей тетради в клетку.

— Это ничего не доказывает. С чего ты вообще решила подумать на меня?

— Ты его ненавидишь, как и всех опустошителей, и хочешь, чтобы он ушел. Я не берусь тебя осуждать, потому что не была на твоем месте.

Литрис поджала ноги и обняла собственные колени. Взгляд ее карих глаз устремился вдаль. Сейчас она не выглядела наглой или бойкой. Она была похожа на раненную птицу: печаль собиралась в уголках ее глаз соленой влагой.

— Это неправда, – едва слышно сорвалось с пересохших губ Литрис. – Я никому об этом не говорила. А труднее всего признаться самой себе.

Литрис шмыгнула носом и спешно вытерла рукавом покатившуюся слезу. Она будто бы раздумывала стоит ли делиться чем-то личным, но Терра не торопила. Решившись на откровение, Литрис продолжила надтреснутым голосом:

— Я ненавижу только себя. После гибели дяди я должна испытывать отвращение ко всем опустошителям. Это было легко, ведь раньше я видела их только на картинках.Но в тот день, когда я познакомилась с Кристофом… я поняла, что не могу. Должна была его презирать, испытать острую неприязнь, но не сумела. Потому что он мне понравился.