Книга Лекарь для Дракона или (не)вернуть генералу власть, страница 78 – Ольга Ваниль

— Мама… — вырвалось у меня, и я обернулась к ней, ища поддержки.

Она смотрела на меня сквозь прутья, и в её глазах не было страха — только вера. Вера в меня.

— Не бойся, дочка, — прошептала она. — Помни: Каэль с тобой. Он всегда с тобой. Ты справишься.

Валерик достал связку ключей и отворил железную дверь. Он шагнул внутрь клетки с такой самодовольной рожей победителя, что мне захотелось вскочить и обрушить на него всю свою ярость. Но я сдержалась. Пока сдержалась.

— Вставай! И без глупостей!

Его меч покинул ножны с тихим шелестом, и кончик лезвия уставился мне прямо в лицо, холодный и равнодушный. Я послушно поднялась на ноги — деваться было некуда. Но свой последний аккорд я обязана была сыграть, и они об этом даже не догадывались. Я по-прежнему ощущала, как по жилам разливается тепло, пробуждённое воспоминаниями о Каэле. Когда наступит нужный момент — я обязательно достану свой козырь.

Валерик повёл меня уже знакомым маршрутом — через тёмную пещеру, потом по узкой тропинке, петляющей между сталактитами, пока мы не вышли к огромному входу в каменный город. Всю дорогу я пыталась выудить из него хоть что-то человеческое.

— Неужели тебе не жалко брата? — спросила я, глядя ему в спину.

— Нет, — он даже не обернулся.

— А отец? Он же может поступить так же и с тобой.

— Может, — Валерик пожал плечами с показным равнодушием. — Но я не собираюсь переходить ему дорогу. Всему своё время. А Каэль ошибочно решил, что его время уже пришло. И что в итоге? Смерть. Вы, светлые эльфы, не знаете наших нравов. Живёте наверху, окружённые солнечной любовью, без проблем, любите всех живых созданий. У нас всё по-другому. Мы родились и выросли в жестоком мире. Нам не привили любовь.

— Но Каэль другой! — вырвалось у меня.

— Да, — Валерик усмехнулся. — Он слабый. Всегда был слабым.

— Потому что он дракон! — я почти кричала. — Его выбрало пророчество! Он должен был вернуть вам настоящую жизнь — в любви и доверии!

— Нам не нужна такая жизнь.

Он говорил это так уверенно, так убеждённо — но я чувствовала другое. Страх. Густой, липкий страх тёк по его жилам вместо крови. Каким бы крутым он ни пытался выглядеть, каким бы несгибаемым ни казался — страх был вплетён в самую его сущность. Он боялся всего: отца, матери, братьев, сестёр, собственной тени. В этом мире страх заменил любовь, стал её уродливым противовесом. И именно поэтому все эти создания превратились в то, чем стали — жестоких, холодных, неспособных на простую человеческую привязанность.

Я набралась смелости и спросила его в лоб:

— И тебе нравится жить в страхе?

Мы остановились. Валерик медленно повернулся ко мне, и я увидела на его лице смятение — настоящее, неподдельное, — которое он отчаянно пытался замаскировать наигранной уверенностью.

— Я ничего не боюсь, — процедил он сквозь зубы.

— Мне-то не лги, — я смотрела ему прямо в глаза. — Я целительница. Вижу вас насквозь.

— Это не так!

— Так-так. Значит, тебя устраивает жить в повседневном страхе? Просыпаться каждое утро и гадать, не станешь ли ты следующим?

Он не ответил. Его губы сжались так сильно, что побелели, а глаза вспыхнули ещё ярче — злым, затравленным огнём загнанного зверя.

— Иди уже, — он грубо толкнул меня в спину. — Почти пришли.

Мы вошли в город и двинулись мимо каменных домов, мимо узких улочек и тусклых фонарей, в сторону храма, возвышавшегося над всеми крышами как мрачный властелин. Я чувствовала себя обречённой — уже ничто не могло скрасить эту дорогу или подарить надежду на благоприятный исход. Но я приготовилась биться до последнего. Пусть в этой битве я паду — но заберу с собой жизни предателей. Я ощущала силу внутри себя, верила в неё, когда они — нет. Они даже не подозревали, что ведут в свой священный храм бомбу замедленного действия.