Книга После развода с драконом, или Девять месяцев спустя, страница 3 – Ольга Коротаева

Осмотрела мягкие кресла, изящные столики, монументальные сундуки, что украшали комнату, как взгляд замер на забавных кружевных шортах, сверкающих в лучах утреннего солнца. Они казались накрахмаленными, но, приблизившись, я изумлённо потрогала золотую скань.

От прикосновения меня будто дёрнуло током. Ойкнув, я отдёрнула руку, а в памяти шевельнулись странные воспоминания. Будто я носила это, когда муж покидал меня на долгое время, отправляясь по делам. Перед отъездом лорд самолично надевал это «украшение» на жену, регулировал по размеру и запирал уникальным магическим росчерком.

То есть водил пальцем, вырисовывая замысловатые вензеля, и только такие же могли открыть волшебный замочек. «Вспомнилось» задумчивое выражение лица, которое было у супруга, когда он запирал замок. Мужчина был немолод, но всё ещё довольно привлекателен.

«Пояс верности? — догадалась я и, глянув на крепкую пятую точку мужчины, осуждающе покачала головой. — Не на тот зад ты его надевал, дорогой!»

Вдруг меня посетила озорная идея:

«Так мы это исправим!»

Кружевной пояс верности оказался довольно увесистым, и я снова посочувствовала леди Эфдокии, которой приходилось носить это пыточное устройство, чтобы муж был спокоен… Когда изменял своей супруге. Пусть предатель теперь испытает эти чудо-трусы на себе!

Благо, размер легко регулировался.

Я разделила золотое кружево на две половинки и накинула одну на крепкий зад мужчины, а потом наклонилась к мужу и нежно шепнула:

— Дорогой, ты храпишь. Повернись на спину.

Мужчина что-то недовольно пробормотал, но всё же перевернулся. Я торопливо накинула на его чресла вторую часть пояса, «расписалась» своим настоящим именем и тихонько прокралась к выходу. Озорство бурлило во мне пузырьками шампанского, осталось лишь дождаться реакции неверного муженька.

(1) Переветник — изменник (устар.)

За день до этого…

— Евдокия Емельяновна, пока завтракать! — услышала спросонок настойчивый голос медсестры. — Открывай глаза, девочка!

— Девочке недавно девяносто стукнуло, — с трудом приподнимаясь, проворчала я. — Причём на самом деле стукнуло, всей бабкой об асфальт. Иначе бы я тут не лежала.

— Ха-ха-ха! — добродушная пышка поставила на кровать специальный столик, от тарелки каши на котором поднимался парок, и весело посмотрела на меня: — А ты, Дуня, смотрю, за словом в карман не лезешь!

— У меня и карманов-то нет, — хмыкнула я, принимая из её рук блестящую ложку. — Опять пшённая? Вот придёшь завтра, а я уже проснулась на рассвете и кудахтаю. Не удивляйся!

— Не буду, — ласково пообещала она и погладила меня по голове, как будто на самом деле видела перед собой маленькую капризную девочку. — Скушай всё до последней ложечки. Я скоро вернусь за тарелкой…

— Погоди, — засуетилась я, шаря под подушкой. Нашла шоколадку и сунула доброй медсестричке в карман. — Станет грустно, лезь в карман за дофамином.

— Ты меня снова балуешь, — пышная красавица расцвела в ещё более широкой улыбке.

— Взаимно, сестра, взаимно! — хмыкнула я и принялась аккуратно, чтобы не обжечься, завтракать.

Аппетита совершенно не было, но огорчать добрую женщину не хотелось. Она заряжала позитивом одним своим присутствием. Я когда-то была такой же, но сейчас силы с каждым днём всё быстрее утекали из меня, как будто при падении во мне порвался резервуар с жизненной энергией. На вопрос «сколько мне осталось», врачи лишь отмалчивались. И я жила одним днём и пятью книгами, которые успевала прочитать до отбоя.