Книга Адреналин для Рины, страница 214 – Кейт Андерсенн

Деревянная большая лодка, напоминающая фелюку (этим словом морские познания Рины почти заканчивались), медленно скользила по водам залива. Берег угадывался за легкой дымкой. Рину снова пробило дрожью, сердце застучало, и голова не преминула отозваться тем же. Темный чулан… будет посещать ее в страшных снах. Разве это хуже Иклиля, грозящегося отрезать уши?.. Тогда рядом был Перри… Был ли? Теперь даже нет кольца, которое бы в этом уверило. На душе было гадко. Она точно сдала.

Песня свободы завершилась. Рина вздрогнула, продолжая хвататься за косяк, посмотрела наконец в сторону предполагаемых певцов. Повернувшись в профиль к Рине, Райнер громко смеялся, и серьга в его ухе тряслась. В общем, определенно, он не муж Прожженной. Райнер говорил что-то Бульдогу и еще двоим. Один был невысокий и немного кругловатый. Седые замызганные волосы прикрывала серая косынка. Скрипка покоилась на колене Круглого, послушно ожидая новой трели. Так это он заставлял ее плясать столь дьявольски?.. Четвертый — у него были седые же кудри, но аккуратные и роскошные, а глаза навыкате и отсутствующие, словно у осьминога. Наверху у штурвала, широко, по-морскому, расставив ноги, стоял еще один мужчина того же возраста. Статный, сохранивший много темных волос, зализанных наверх. И смотрел на нее, улыбаясь и помахивая рукой. Рина растерялась и кивнула. В глазах снова закачалось. То ли от солнца, то ли от волн.

— О! Рина! — заметил и Райнер ее, оборачиваясь.

Другая половина его лица цвела разноцветным синяком. Прелесть. Рина поморщилась. И это она сделала?.. А Лысый — такой роскошный мужчина мог бы быть… Забавно звучит ее имя с прокартавленной «р».

Рина тихонько сползла по косяку на палубу. Заклятие! Сколько можно ее накрывать с головой?..

Откуда ни возьмись, объявился Стас.

— Рина! Ты зачем вылезла из постели?! — и подхватил ее под руки.

Рина попыталась выкрутиться и отпихнуть, только Стас был сильнее.

— Стас, перестань… Не трогай меня! — яростно сопротивлялась она, моргая ожесточенно, чтобы видеть ясно. Только все не получалось.

Над ее ухом Стасу что-то жестко сказали по-немецки, и вместо рук юноши она почувствовала сильные другие.

— Инглиш? — спросил тот жесткий голос. Который точно вел соло.

— Ес, — ответила Рина вяло, пытаясь все же встать сама. А где-то далеко пронеслась радостная мысль: тут кто-то говорит по-английски?.. Прищурилась, фокусируя зрение: ее помощником оказался Осьминог.

— Тебе надо лежать, — на ломаном английском сказал Осьминог. — Я доктор.

— Можете спеть еще? — попросила Рина, подозревая, что ее английский звучит для ушей немца такой же «музыкой».

— Спеть? — удивился Осьминог, поддерживая ее под локоть. Другой рукой Рина опиралась о стену и могла стоять, вполне удовлетворенная собственной самостоятельностью.

— Ну, — Рина перешла на русский за недостаточностью словарного запаса, — у каждого должна быть отдушина, иначе с ума можно сойти от страхов…

Сердце больно кольнула мысль о Зеленом. И она не могла понять — хочет она его все же встретить или нет, хочет прожить жизнь с ним бок о бок или нет. Или она слишком боится, найдя его, вновь потерять. Но вернулась к английскому:

— Я имею в виду… не хочу спать. Можно мне сидеть… здесь? Доктор? — и скорчила для убедительности просительную мордочку.