Книга Туда, где растет амарант, страница 3 – Кейт Андерсенн

Папа Мигель сидел на крыше и ничего не делал, только смотрел в море. Как угасает последний луч солнца на сиреневых тучках, похожих на козликов с Пиренеев. В глазах папы Мигеля не было совсем ничего. И его самого тоже как будто не было.

— Что такое счастье, думают они... - сказал он чайке, которая уселась напротив на белом парапете и наклонила голову, кося черным глазом на свежую корку хлеба в тарелке. - Безумно дорогой флакончик с радужной жидкостью. Что они понимают! Счастье во флакончиках совсем не такое. Довольно воздуха, солнечного света и собственной жизни. Но здесь не понимают, не хотят знать... Глуп был я, решив, что справлюсь. Я отдаю концы. Мы должны закрыть "Горизонт". На время. И уплыть. Хотя бы на два годика...

Папа Мигель на миг прикрыл глаза и приложил пальцы к вискам. Затем с мольбой посмотрел на облака.

— Нет, на два годика не получится... Карла не разрешит. Зачем я, вообще, женился на ней?.. - и он взъерошил свои жесткие черные волосы в отчаянии.

— Папа! - показалась светлая головка в чердачном окошке. - Разве ты мог не жениться на маме?

— Кристина! - воскликнул папа Мигель и испугался. - Давно ты здесь подслушиваешь?

— Я не подслушиваю, - Кристина вскарабкалась на крышу и споткнулась: ночная сорочка была слишком длинной. Мама Карла сказала, что так она дольше будет по размеру. Голова у Кристины была большой, и соседский мальчишка Энрике обозвал ее за это головастиком. Кристина очень переживала, но папа Мигель ее успокоил: большие головы даны тем, кто собирается вырасти мудрым. Мальчишка Энрике не придумал никакого ответа. Наверное, он тоже хотел быть мудрым, но не получится: голова у него самая обычная. Кристине даже сделалось его жалко -- он никогда не улыбался и был жутко взрослый всю жизнь. Неудивительно, ему целых двенадцать.

Папа Мигель не раскрыл объятий, как делал обычно. Прямо над головой у него блестела первая звезда. Кристина потопталась босиком напротив.

— А просто пришла тебе делать хорошо, - решила она объяснить и покрутила кончик косички на пальце.

— Делать хорошо? - удивился папа Мигель.

— Мама сказала, что тебе плохо, значит, надо тебе сделать хорошо. Ты звал доктора?

Папа Мигель покачал головой, смотря на свою дочку. Ей всего четыре, а счастье в нем уже иссякло -- чего же он стоит как отец?.. И никакой доктор не поможет. Только побег в море. Но мама Карла будет против. Она всегда против.

— А почему ты не звал доктора? - серьезно спросила Кристина.

— Доктор не поможет, дорогая.

— Что тебе плохо?

Папа Мигель хотел сказать правду. Но сжал губы -- нет смысла говорить, когда тебя не поймут. Он решил улыбнуться и соврать.

— Ну, мне уже лучше... Правда.

— Неправда, - не согласилась Кристина и, улучив момент, забралась к нему на коленки, а потом деловито потрогала лоб маленькой ладошкой. - Чуть-чуть горячий... - Поморщила лоб. - Но насморка нет. Ты просто делал очень много счастья и устал. Я так думаю.

Папа Мигель вздрогнул.

— Конечно, мама не умеет делать счастье... - нерешительно сказала Кристина, кладя палец в рот. Непонятно почему, пальцы были соленые, как море, поэтому она любила их облизывать. Ночью нельзя ходить к морю, но можно облизывать пальцы. - Только она умеет делать нежную паэлью. И целовать на ночь. И она -- мама!