Книга Русалочка с Черешневой улицы, страница 136 – Кейт Андерсенн

— Все будет хорошо, — улыбнулся. — Свидимся.

Даст бог.

— А вы, профессор, лгали все время. У вас все было готово.

Это уже относилось к Сальватору Гарсии.

— Но у тебя — нет. Ген парный. Иначе не получалось. Плюс паранойя, как ты это называешь.

А потом в воспоминаниях произошел сбой — на лицо надели не то кислородную маску, не то еще чего.

* * *

Трясло. Невыносимо трясло, и голова кружилась. И пить хотелось нестерпимо. Даша открыла глаза с трудом и заморгала: слишком светло!

— Очнулась? — услышала слева веселый голос. — Все прошло успешно, поздравляю!

— Мы… уже в Вечности? — сонно уточнила Даша, сглатывая сухость в горле.

Непохоже — они тряслись в машине по горной дороге. Нет, дорога была вполне приличная, и машина шла гладко, и даже светлеющее небо говорило, что скоро рассвет.

— Мы едем в Ронду. Тебе нельзя спать. Вот, выпей, — протянул он ей бутылку. — Это настойка из женьшеня, поможет.

Даша послушно взяла бутылку и запрокинула в горло. Что-то травяное и горькое потекло внутрь, тошнота недовольно улеглась комком в желудке. Отерла рот.

— Я думала… — говорилось спутанно, губы не слушались, — от наркоза долго… отходят.

— Профессор изготовил свой собственный. К тому же, это ген начинает действовать. Так он пояснил.

— Так быстро?..

— Операция шла четырнадцать часов… Так что это уже "сегодня". Русалочка, мы близки к победе!

Решка покосилась на водителя: таким радостным свитера она раньше не видела. Но как же хотелось спать, а…

— Мы на подъезде.

— Гитару взял? — вспомнилось вдруг.

Дерек кивнул. Вообще, он выглядел счастливым, но… уставшим.

— Мы не успели, — прошелестела Даша. — Там, в стихе, было про рассвет. Это скоро.

— Нет, Русалочка. Успели. Въезжаем — видишь? По окружной тут близко.

Двойная аллея. Она прикрыла глаза.

— Не спи! Слышишь?

— Угу…

Решке хотелось спать, очень. Но Дерек постоянно толкал ее в бок. И — странное дело — она начинала себя чувствовать лучше. Тошнота проходила, головокружение тоже.

— Что ты мне дал такое?..

— Настойка женьшеня. Но, думаю, ты чувствуешь ген. Я словно заново родился.

— Так было… там, в Вечности?

— Что-то вроде… Знаешь, сколько у меня сил? Горы свернуть!

— А у меня нет…

— Придут, — уверенно кивнул Дерек. — Это наркоз отходит, Гарсия предупредил.

— А как же Бернадетт?

— А что Бернадетт?

Дерек вильнул с главной улицы в боковую. Ах, мостовая, ах, белые дома. И вереница огоньков.

— Пошли пешком, — попросила Решка. — Мы близко?

Ом" Брэ послушно затормозил.

— Да.

Он даже не пытался припарковаться. Вышел, громыхнул багажником. Решка вылезла в утреннюю прохладу и попробовала потянуться. Странно — нигде не болит… Холодно. Она запрыгала на месте, растирая плечи. Плечи!

Спустила рукав — она все еще была в пижаме почему-то — а на плече синяка от падения в каморке не было. И боли тоже.

— Ты уверен… что сутки прошли? — спросила она, не веря собственным глазам.

Дерек кивнул и протянул ей ее сумку. За спиной у него болталась гитара Ульриха во внушительных размеров чехле. Ей на плечи накинул то самое красное пальто. Стало теплее.

— Четырнадцать часов. Это ген регенерации, — заулыбался вновь во все тридцать два. — Пошли.

Дух захватило, едва с очередной улочки они вывернули на площадь. Площадь замыкалась мостом. Туман по одну его сторону и по вторую лежал на холмистых равнинах внизу, каньон… зеленел, расколовшись в огромные мохнатые прессованные в кубышки каменные пласты. Он тоскливо ждал первого луча света, который вот-вот обещал расцвести за вон той сизой горой. И рваные облака, подсвеченные всем этим волшебством в синий, серый, розовый, огненный… Белые домики и кипарисы застыли перед лицом восхода на самом краю. Даша сунула сумку в лапы ом" Брэ и в восторге выбежала на его середину. Прокружилась, хохоча, раскинув руки, заглянув в небо.