Книга Русалочка с Черешневой улицы, страница 16 – Кейт Андерсенн

Сначала она ярилась, как ветер на поле, показывала характер в духе “меня-нельзя-угнетать!”, и с шефом вечно была на ножах, но через год работы устала и приняла решение “быть выше”. С удовольствием отметила, как закалилсась нервная система.

С табуретки встала с трудом — коленки налились как свинцовые, до слез. Но доковыляла за шторку.

Михаилу Ильичу было около сорока. Был он невысокий, обязательно всегда в модной какой-нибудь футболке и частенько злой на собственного парикмахера, у него была жена и обожаемая дочь двух лет, а еще бедный старый чихуахуа, которого теперь часто брали на работу, чтобы дома не гадил — от возраста у бедняги Чили начало случаться недержание. Когда Чили приходил (а точнее — приезжал в особой сумке, откуда ему нельзя было вылезать без команды), Кате или Даше приходилось иногда его выгуливать в обед. И… что самое унизительное — собирать его отходы в пакетик.

Неудивительно, что Решка частенько находила себе работу в это время и обещала присматривать за магазином, чтобы Михаил Ильич прогулялся с ним сам. Кажется, он не был против.

Он вообще иногда тоже любил слинять с работы, как всякий нормальный человек.

— Так что, будешь? — с улыбкой повернулся Ильич в работнице.

— Нет, — улыбнулась она в ответ дипломатично.

— Тогда мне возьми, сбегай в Мак. Сбегаешь? Или я?

— Сбегаю, конечно. Большой латте с кокосовым сиропом, один коричный сахар, один коричневый?

— Именно! — довольно показал большой палец Ильич. — Ого, память!

— Ну, что для работника важнее всего? — подмигнула Даша.

Да, она могла себе позволить подмигивать Ильичу, и он был не против. Когда звезды правильно ложились, разумеется. Иначе — ховайся.

— Правильно — благосостояние шефа, — расхохотался Ильич. — Ладно, иди. Дойдешь-то? — заметил он ее хромоту и вспомнил про “увечья”.

Про аварию Решка рассказывать не стала. Сказала просто, что неудачно упала. Ильич до интересностей и личностей охоч, нечего его историями про падающих с неба принцев баловать.

— Дойду, конечно, — браво отмахнулась Даша.

И подумала, что, будь она во вчерашних тимбах, не дошла бы точно. А так… потом с Чили не выходить — Ильич захочет сам проветриться.

* * *

Уже видно окошко Нюры — светится, значит, Анька дома… А Лизы нет, ну, она же на месяц уехала…

Решка улыбнулась небу. Еще двести метров — и можно будет наконец протянуть ноги. С больницы звонили, сказали, что принц поправляется — доктор был в конкретном шоке, как быстро заживают швы, и наркоз постепенно начинает проходить. “Если так пойдет и дальше, то завтра-послезавтра переведем на стационар”.

А сегодня пятница.

Завтра, правда, еще четыре часика надо оттрубить у Ильича. Но, если все складывается, как говорит доктор… То, может, даже будет достаточно всего лишь продать тимбы. Так им и надо — пятки даже в китайских мягких уггах сейчас крошатся в порошок.

Ну, и все субботы до Нового года по четыре часика…

Значит, получится без академа. А пары…

Сто метров.

— Вы на финишной прямой, мадемуазель! — заорали сверху.

Нюрка увидела ее в окно и неистово махала. Заскучала в одиночестве, сегодня не работает.

Милая Черешневая улица. Где же вы, свечки, базилик и мята на столе с клетчатой льняной скатеркой, родной тапчанчик и одеялко в полосочку?..

А на пары только в понедельник, можно пока о них не думать.