Книга Русалочка с Черешневой улицы, страница 60 – Кейт Андерсенн

— Я дежурю сегодня… Присмотри за Решкой, хорошо?

— Ну, а как же, — зевнула Нюрка и отправилась к подушке.

— Дверь закрой!

— Уже…

Девушка нажала “отбой” и включила режим полета. Натянула одеяло и отключилась сама.

* * *

Воскресенье. Святой день. Даша выползла на кухню уже после полудня — желание убить кого-нибудь уже подзаглохло, хотя свернулось скользким клубком где-то глубоко. Так бывает, когда поздно проснёшься.

Берестова жевала бутерброд и читала.

— Привет, — поздоровалась Решка.

— Выспалась? — подняла глаза Аня и отложила бутерброд. Зелёные свои глаза.

Ну, вот. Разговаривать придётся.

— Есть такое, — кивнула Стрельцова как можно более жизнерадостно. — Но сама знаешь… в иной будний день чувствуешь себя свежее. Вседозволенность расслабляет.

— Угу, похоже на то, — прищурилась Анька.

— На что? — честно не поняла Решка.

— Я про вседозволенность — наш пленник-то исчез.

— Ах! А ведь точно…

Решка, конечно, о его существовании не забыла — невозможно просто, а вот о том, что он был пленником… Припомнилась ночь, синий свитер и хмурые брови, и её почему-то бросило в дрожь. Упырь Амбре, чтоб его…

— Исчез он. Эр звонил в панике, а его — нет, — доложила тем временем Берестова, сосредоточенно облизывая пальцы. — Прямо как дырка от бублика.

Ведь Регенерация и называл его дыркой. Почему-то.

— О, — кивнула Даша рассеянно.

— Утром я нашла две чашки с чаем, — добавила Аня. — Не сразу догнала.

— А? — вздрогнула Даша.

Ей кажется, или положение становится опасным? Желание кого-то убить закопошилось в кладовых души.

— С мандаринками чай. Твой любимый. Мы на квартирнике такой не ставили.

Даше показалось, что её снова припёрли к стенке.

— А тебе-то что?!.

— Да ничего… Просто интересно…

— Я его не освобождала. Он сам. И мне… пришлось ему чаю предложить. Так вышло — вопрос жизни и смерти! — Даша открыла холодильник и вытащила свой картонный пакет молока.

Вдох-выдох, вдох-выдох… Если кого и убивать — то точно не Нюрку. Без нее квартиру не потянуть.

— Так я ж ничего, Решк! — Берестова подняла ладони выше головы, смеясь.

Даша насыпала кофе в чашку. Две ложки. Смешно ей. Шмыгнула носом. Чайник все не кипит.

— Ну, а всё же?.. — задала Аня вполне ожидаемый вопрос.

Можно было поручиться, что она всё утро после того, как проснулась, торчала на кухне, поглощая бутеры, только чтобы её — Дашу — поймать и выпытать свежие новости. Покосилась на подругу — так и есть, погибает от мук любопытства… Стрельцовой сделалось смешно, и все скользкие клубки внутри рассыпались в прах.

— Ты в своём репертуаре, Нюрка… Только — разочарую: рассказывать нечего. Сама ничего толком не знаю… Поссорились они — свитер Солнцева предал, но, кажется, теперь сожалеет… Хотя — представь, он появился вчера, потому что мамаша Эрика его прислала.

— Мамаша?!

— Да! А, кстати, я говорила с ней… Это её номер был у Эрика в том допотопном телефоне…

— Который не существует? Да ладно?! Так ты… ты говорила с его мамой?! Ну ты и пострел, Стрельцова!

Чайник наконец начал свистеть, и можно было заварить кофе. Горячий аромат счастья поплыл по квартире. А Аня задыхалась от сенсации.

— Кипятку надо? — предложила Даша.

Аня покачала головой отрицательно — какой тут кипяток?! Отодвинула книгу — Успенского, кстати, — и поинтересовалась, придвигаясь ближе на своей табуретке (на ней давеча свитер и сидел):